меня есть какие-то очень сложные чувства к Джейми, которые я давным-давно скрывал, и у меня нет никакого желания когда-либо разбираться. Тот факт, что я не могу снять этот гребаный браслет без того, чтобы дыра в моем сердце не стала больше, уже достаточно плохо.
— Ради твоего отца.
Он не уточняет, и мое тело сдувается от разочарования. Потому что, хотя я говорю себе, что хочу, чтобы он возненавидел меня, та часть меня, которая всегда хотела того, что он дал Куперу, того, что они разделили, все еще живет, непрошеная и нежеланная, внутри меня.
Глава 18
Джейми
Увидеть Кайдена снова — это как удар в сердце. Он так похож на своего брата, что находиться так близко к нему физически больно. Очевидно, что он старше, и хотя я всегда видел, в чем они отличались, я не могу отрицать, что он по-прежнему полная копия Купера. Те же темные волосы — хотя и более длинные и вьющиеся, — та же стройная фигура и темно-синие глаза. У него те же манеры, и под стальной маской, я думаю, у него такая же улыбка.
Увидев его на больничной койке, бледного и израненного, с потерянным и испуганным взглядом, я вспомнил так много воспоминаний, которые я отогнал прочь. Тошнота подкатывает к горлу от осознания того, что он сделал с собой. А еще я так зол на него, хотя знаю, что это несправедливо. Я тоже не могу сказать, что не понимаю, почему он это сделал.
Стоя на пороге его дома, наблюдая, как он в моей толстовке открывает входную дверь, я пытаюсь сопоставить то, что я чувствовал, когда видел его в последний раз, с тем, что чувствую сейчас. С того дня на похоронах прошло много времени.
Пространство стало шире, а эмоции были похоронены. То, что они сейчас выплескиваются на поверхность, нервирует и представляет опасность для тщательно продуманной жизни, которую я построил для себя в безнадежной попытке снова почувствовать себя цельным. Три года осознания моей потери. Три года притворства, и тот факт, что Кайден исчез из нашей жизни, добавили боли к моему и без того измученному сердцу.
Три гребаных года.
Купера больше нет. Купера больше нет, а я двигаюсь дальше. Пять непрочитанных сообщений от Рейчел — яркое напоминание о том, что я прошел дальше. Я двигался.
Я действительно это сделал.
Я так хорошо научился лгать самому себе.
Кайден открывает дверь в свою однокомнатную квартиру. Когда мы заходим внутрь, его сразу же приветствует громкое мяуканье. Он опускается на корточки и подхватывает пушистое существо на руки. Отсутствие хвоста указывает мне, кого он держит, и меня накрывает волна ностальгии. Я был удивлен, как сильно мне не хватало этого маленького мальчика, когда я навещал свою маму и Дункана. Все в этом доме изменилось после смерти Купера, и кот, ушедший с Кайденом, был всего лишь еще одним напоминанием о том, что мы уже никогда не будем прежними людьми.
Я прохожу дальше в комнату и кладу ключи и телефон на кухонный стол. Здесь нет ничего, кроме двух маленьких кактусов и пустой вазы для фруктов.
Стоя спиной к узкой стойке, отделяющей кухню от остальной части дома, я осматриваю небольшую гостиную. В ней стоит синий диван, потертый ковер и маленький журнальный столик. Единственная остальная мебель — это полки от пола до потолка, которые Кайден наполнил комнатными растениями. Густые зеленые папоротники каскадом ниспадают на пол с одной из верхних полок, а под ними ряд суккулентов и каких-то других незнакомых мне растений. Еще я замечаю, насколько здесь аккуратно. На полу нет носков, на спинке дивана не висит одежда. Нет даже грязного стакана в раковине. Все аккуратно. Просто еще одна черта, в которой они с Купером такие разные. Мой парень временами был хаотичным беспорядком.
— Боже, мне так жаль, Форд.
Кайден встает и зарывается носом в шерсть.
Когда я осматриваю его дом, до меня доходит, что если бы он умер на полу в ванной, Форд остался бы здесь один. Кто-нибудь догадался бы прийти и забрать его? Думал ли Кайден вообще об этом?
Разочарование смешивается со смятением, которое я уже чувствую, снова находясь рядом с Кайденом, и я не могу удержаться от того, чтобы наброситься на него.
—Я думаю, ему повезло, — говорю я бесполезно, затем прохожу мимо них обоих, направляясь дальше в комнату. Мой взгляд останавливается на желто-белой клетке на столике за диваном.
Подойдя ближе к клетке, я наклоняюсь в талии и заглядываю сквозь раскрашенные прутья. Два крошечных черных глаза смотрят на меня из-под салфетки и опилок, прежде чем появляется маленький оранжевый хомячок. Существо подходит ближе и протирает нос между прутьями, его усы подергиваются, когда оно чует приближение незнакомца.
— Каков был твой план, Кайден? — спросил я. Позади меня раздается глухой стук и дробный топот лап по деревянному полу, я выпрямляюсь и, обернувшись, обнаруживаю, что он наблюдает за мной, покусывая нижнюю губу. Он стоит за стойкой, прислонившись к ней. Форд вскакивает и снова мяукает, прежде чем потерять интерес и спрыгнуть обратно. Тишина существует, как будто в комнате кто-то другой, и от нее у меня зудит кожа, возбуждая меня до такой степени, что я чувствую беспокойство. Я жажду какой-нибудь реакции от Кайдена. Что-нибудь, что говорит о том, что он в этот момент такой же неуравновешенный, как и я.
—Ты знаешь, из-за Форда и этого парня. — я указываю на клетку с хомяком. — Или ты о них не подумал?
Заткнись, Джейми. Сейчас я ненавижу себя так же сильно, как и на похоронах Купера. Я — тысяча слоев личности, состоящей из тысячи чувств. Гнев находится наверху и в центре, независимо от того, насколько он неправильный.
— Но в этом нет ничего удивительного, не так ли? — я подхожу к нему, медленно сокращая расстояние, так что между нами не остается ничего, кроме прилавка. —Потому что ты всегда был таким. К черту последствия. К черту то, что случается с кем-то еще. — я тыкаю и тыкаю, но он не кусается. Он просто прикусывает губу, обводит языком пирсинг и, прищурившись, смотрит на меня. — Ты эгоист, Кайден, — заявляю я. Его челюсть сжимается. — По крайней мере, признай это. Той ночью... — начинаю я, но он обрывает меня.
— Заткнись. Просто заткнись нахуй, Джейми! — обе его руки теперь сжаты в кулаки на стойке, а
