верил каждому слову, когда она обвиняла отца в распаде нашей семьи.
Слишком мало, слишком поздно. Если бы я только понял, насколько токсичными были мои отношения с ней, возможно, все сложилось бы иначе.
А Джейми? Прощание с ним, наверное, было самым трудным.
Горячая вода обжигает мне руки, и я понимаю, что смотрел в окно так долго, что вода стала слишком горячей. Я заканчиваю мыть руки, вытираю их и прислоняюсь бедром к мраморной стойке. Форд сонно вытягивается на полу у моих ног, его белый живот выставлен напоказ, когда он наклоняет голову и смотрит на меня с прищуренными глазами.
Сегодня пятница, и день следовало провести на улице, работая над новым проектом для бутик-отеля. Но, проспав почти до полудня, я отправил своему боссу Хэнку сообщение, что слишком болен, чтобы прийти.
Хэнк — понимающий начальник. Тихий и созерцательный. Я встретил его, когда не знал, как буду жить дальше, когда нужно было платить за квартиру, которую едва мог себе позволить, а мои скудные сбережения таяли.
Он слушал меня с добрыми глазами и нежной улыбкой, рассеянно потирая безымянный палец, как будто привык крутить на нем кольцо, пока я рассказывал ему о своем опыте работы с ландшафтным дизайном. Затем, без всяких вопросов, предложил мне работу.
Это был первый раз, когда что-то пошло по-моему. Я задолжал ему гораздо больше, чем просто паршивое текстовое сообщение.
Голова разболелась, когда я вылез из постели, отказался от душа в пользу уборки, а затем снова лег в кровать на несколько часов, проснувшись только тогда, когда мой лечащий врач позвонил по телефону, который я оставил ранее, чтобы договориться о приеме лекарства.
Теперь уже больше восьми, и в доме приятно пахнет лавандой и отбеливателем. Развалившись на диване, я включаю телевизор, несмотря на то, что мне не следует смотреть на экран, и скоро мысли о том, что делает Джейми и с кем, отвлекают меня от ярких образов перед глазами.
Я рассеянно провожу рукой по браслету, ощущая прохладу металла, когда он скользит по моей коже. Голубой, как мои глаза, черный, как мои волосы. Выбран Джейми. Для меня.
Ему нужно уйти и вернуться к своей жизни.
Я так сильно хочу, чтобы он остался..
Его фотография с какой-то девушкой постоянно всплывает у меня в голове, и от этого сводит живот. Он выглядел таким чертовски счастливым, когда я мельком увидел его, прежде чем он спрятал свой телефон. Интересно, сколько времени ему понадобилось, чтобы двигаться дальше. Он встретил её вскоре после смерти Купера? Он хотя бы горевал по моему брату, прежде чем прыгнуть в постель с кем-то другим? Я скриплю зубами, затем потираю челюсть, пытаясь найти название чувствам, которые вызвал визит Джейми Дюрана.
Беря пульт, я бесцельно прокручиваю каналы. Как только я наконец решаюсь на повторный просмотр «Ходячих мертвецов», у меня звонит телефон.
Непривычная улыбка появляется на моем лице, когда всплывает имя моего лучшего друга. Я не солгал доктору, когда тот спросил, есть ли у меня кто-то, кому я мог бы позвонить, кто поддержал бы меня. Впервые в жизни у меня есть друг, на которого я могу положиться. Тот самый друг, который, вероятно, зол на меня из-за того, что я пропустил несколько звонков и не ответил на одно из его сообщений с вечера в среду.
Дариус знает все мои секреты, он встречался с моими демонами, он был свидетелем моей боли, но иногда мне хочется солгать ему. В тот день, когда мы встретились, когда он приударил за мной в ночном клубе, и сразу стало ясно, что между нами нет сексуальной химии, я пообещал себе, что больше не буду тем человеком, которым был раньше. Не с Дариусом. Никакой лжи, никаких отталкиваний, никаких стен.
В любом случае, он не позволил бы мне выйти сухим из воды из-за того дерьма, которое я раньше вытворял. У светловолосого твинка ростом пять футов семь дюймов с острым язычком есть встроенный детектор лжи.
Он бесстрашен.
Это не так.
Страх, что он может причинить мне боль, стоит между нами, как неприятный запах. Люди всегда будут разочаровывать тебя. Это ужасная мысль о твоем лучшем друге, твоем единственном друге, но слова моей матери отпечатались в моей голове, как татуировка.
Мой желудок сжимается, когда экран моего телефона темнеет. Еще один пропущенный звонок в уведомлениях.
Когда телефон снова звонит, я отвечаю, не пытаясь сдержать улыбку, которая становится шире, когда я слышу его голос. Мне следовало позвонить ему раньше.
— Лучше бы у тебя была действительно веская причина игнорировать меня с ГРЕБАНОЙ среды! И единственная причина, по которой лучше быть выше шести футов ростом и мускулистым, как лошадь.
— Привет, Дариус, — фыркаю я от смеха, прежде чем трезвею. — Я эм...
Дариус чувствует мою нерешительность, и его голос меняется, игривый тон сменяется озабоченностью.
— Кайден? Что случилось?
Я слышу музыку на заднем плане и пытаюсь представить, где он. Сегодня пятница, и это значит, что он, скорее всего, в Бирмингеме со своими родителями.
— Я, эм, был в больнице. — Он ахает, и я представляю, как расширяются его красивые голубые глаза. — Но я в порядке. Не беспокойся обо мне.
— Ты был в больнице, и я не должен о тебе беспокоиться? — недоверчиво спрашивает он. — Ты, дурак, как мало ты меня знаешь? — Дверь закрывается, и музыка на заднем плане стихает. — Расскажи мне, что случилось.
Я верю. Я рассказываю ему все до мельчайших подробностей: от вечеринки до больницы и возвращения Джейми в мою жизнь. Я плачу, и он пытается меня успокоить, как может. Когда он говорит, что вернется в Кингстон самым ранним поездом, я настаиваю.
— Тебе не нужно этого делать. Я действительно в порядке. Хотя, на самом деле... я не в порядке. Я больше не буду так поступать.
Его ответ звучит устало, но он принимает мою просьбу не торопиться и обещает, что будет у моей двери в ясное утро воскресенья.
— Ты позвонишь мне, понял? — добавляет Дариус. — В любое время. Хорошо? Если тебе кто-то понадобится, ты позвонишь мне. Я люблю тебя, чувак.
— Я тоже тебя люблю, — говорю я со вздохом, прежде чем закончить разговор.
Мне кажется, что я сижу один на диване часами. Форд приходит и уходит, а Бэзил крутит колесо. Внезапно звуки телевизора начинают раздражать меня, и я выключаю его, но тишина становится настолько громкой, что вскоре
