«Неужели Грэм прав? — спросила себя Рэчел. — Неужели я сейчас защищаю Эдама только из-за одного этого проклятого сходства?»
Эта мысль слегка остудила ее, но ненадолго. Рэчел покачала головой:
— Я выслушала тебя, Грэм, и приняла твои слова к сведению. А теперь… Надеюсь, я не должна тебя провожать?
Адвокат несколько мгновений смотрел на нее в упор, гадая, понимает ли она сама, что с ней происходит? Он-то ясно это понимал, и ему было горько видеть, как на его глазах Рэчел просыпается, выходит из того подавленного, заторможенного состояния, в которое ее повергла смерть Тома, — Грэм был уязвлен тем, что другой мужчина преуспел там, где он потерпел неудачу.
Лишь мгновение он колебался, зная, что ничто из того, что он может сказать или сделать, не изменит этого положения. Вот если он сумеет отыскать новые, неопровержимые доказательства того, что Эдам Дела-филд — не тот, за кого себя выдает, тогда он еще может на что-то надеяться. Тогда, но не теперь…
И, бросив на соперника еще один уничтожающий взгляд, адвокат собрал бумаги в кейс и, сухо попрощавшись с Рэчел, ушел.
Когда шаги адвоката затихли в коридоре, Эдам, который снова вернулся к камину, сказал негромко:
— Не слишком ли круто ты с ним обошлась?
— Круто? Не знаю… Я просто говорила, что думала.
— А ведь он отстаивал твои интересы!
— И тем не менее… — Рэчел посмотрела на него. — Извини, Эдам.
— За что?
— За все, что он наговорил. И еще… я тебе очень сочувствую. Должно быть, тебе нелегко пришлось.
Эдам сел на диван и повернулся к ней.
— Я хотел бы рассказать тебе об этом.
— Но это вовсе не обязательно. Ведь я не требую от тебя никаких доказательств.
— Я знаю. Но все равно я хочу… — Он слегка улыбнулся. — Я расскажу тебе об этом так, как рассказывал твоему отцу, ладно?
— Хорошо, расскажи.
— Я работал инженером-электронщиком в одной конструкторской фирме в Калифорнии, — начал он. — Мне удалось спроектировать один узел, который был в несколько раз эффективнее стандартного промышленного образца. Мое устройство было,что называется, обречено на успех. Спрос обещал быть огромным, и компания — да и я тоже — рассчитывала на серьезные прибыли. А дальше все было как в плохой драме. Я не знал тогда, что мой шеф задумал воспользоваться моим изобретением. Я отдал ему свои схемы и чертежи, а буквально на следующий день мне вручили билеты на самолет до Сан-Кристо, где находился наш завод. Меня направляли в командировку с поручением вывезти оттуда наш инженерный и административный персонал, пока до него не добрались пришедшие к власти военные.
— А почему ваш завод находился в Южной Америке, а не в Штатах? — поинтересовалась Рэчел.
— Дешевая рабочая сила, — объяснил Эдам. — И, возможно, какие-то налоговые льготы, которые наше руководство сумело получить от правящего режима. Вывезти американских граждан было довольно сложно, но я сумел с этим справиться. Компания предоставила в мое распоряжение два самолета — один для людей, второй— для самого ценного оборудования, которое я тоже должен был увезти. Или хотя бы попытаться.
Рэчел нахмурилась.
— Это было десять лет назад?
— Чуть меньше. Все это произошло в ноябре восемьдесят восьмого.
Рэчел быстро подсчитала в уме. Самолет Тома пропал в джунглях за полгода до этого.
— Словом, ты вывез всех, кроме себя?
— Да, я успел вывезти всех наших, но мой босс очень настаивал, чтобы перед отлетом я в последний раз осмотрел завод и убедился, что там не осталось ничего ценного, что могло бы представлять коммерческую тайну. И вот тут я, наверное, совершил глупость. Я буквально чувствовал, что армейские части совсем рядом, и все равно отправился на завод, хотя самолет с оборудованием уже стоял на взлетной полосе, полностью загруженный…
Он сделал небольшую паузу, потом продолжил чуть более эмоционально:
— Черт побери! Перед тем как меня схватили, я едва успел связаться по рации с пилотом и дать команду взлетать.
— За что же новый диктатор так на тебя рассердился?
— Оборудование, которое я вывез из-под носа у военных, стоило дорого и могло очень пригодиться новому режиму. Вот почему для того, чтобы приговорить меня к пожизненному заключению, судьям потребовалось всего пять минут. Прямо из зала суда меня отправили в одну из тюрем в глухой провинции.
— Я вот чего не понимаю, — проговорила Рэчел. — Неужели никто не пытался вытащить тебя? Все-таки ты — американский гражданин. Да и вины за тобой никакой не было.
Эдам покачал головой.
— У меня не было ни семьи, ни родственников. Когда президент фирмы, в которой я работал, попытался выяснить, что со мной случилось, власти Сан-Кристо сообщили, что я трагически погиб. Ты не поверишь, но они даже доставили на родину мое мертвое тело.
— Как так? — удивилась Рэчел.
— В США привезли тело какого-то несчастного, изуродованное и обожженное до неузнаваемости. Официальная версия гласила, что на заводе начался пожар и я не сумел выбраться из объятого пламенем цеха. Трагическая случайность, никто не виноват, примите наши соболезнования… На кладбище в Сан-Франциско есть даже могила с надгробным камнем, за который заплатила моя фирма. На нем — мое имя.
Рэчел вздрогнула.
— Когда я вернулся, — продолжал Эдам, — мне пришлось пройти через процедуру идентификации, которая подтвердила, что я — тот самый Эдам Делафилд.
— Боже мой!..
Эдам поднял руку, словно хотел коснуться ее, но тут же снова опустил.
— Когда я вернулся, то оказалось, что компания, в которой я когда-то работал, процветает, а мой бывший босс даже нажил состояние, выдав мое изобретение за свое. Добиться справедливости я так и не смог, хотя в фирме ко мне всегда относились неплохо. Все дело было в том, что никаких доказательств моего авторства просто не существовало — у меня только и было, что мое слово против его слова.
В конце концов компания все же предложила мне работу. Мне собирались дать должность генерального представителя компании в одной из стран Ближнего Востока, но я отказался. Тогда руководство решило выплатить мне солидную компенсацию. Очевидно, владельцы компании боялись, что я подам заявление в суд и потребую деньги в официальном порядке. Подумав, я согласился. Сумма была недостаточно большой, но я, по крайней мере, мог не думать о хлебе насущном, пока Я проектировал новый электронный прибор, задуманный мною еще в тюрьме. Когда чертежи и схемы были в основном готовы, я позвонил Нику, а нарвался на твоего отца. Остальное ты знаешь.
— А как ты познакомился с Ником? — полюбопытствовала Рэчел. — Мне давно хотелось задать тебе этот вопрос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
