— Что смахивают на какие-то темные аферы?
— Нет, — твердо ответила Мерси. — Просто я боюсь, что однажды ты запутаешься в них, ошибешься, и результаты этих сделок могут повредить интересам Рэчел.
— Ага, понимаю! Значит, тебя волнуют ее интересы? А я-то было вообразил,что меня обвиняюткак минимум во взрыве магазина, когда Рэчел едва не погибла!
— Ник, перестань! Я даже не думала, что ты…
— Не думала? Правда?!
Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала очень тихо:
— Нет, никогда. Не это…
— Значит, ты считала меня не убийцей, а просто бесчестным негодяем, готовым воспользоваться ее положением в своих целях?
Услышав эти слова, Мерси резко встала.
— С меня довольно, — заявила она решительно. — Этот разговор ни к чему нас не приведет, пока мы не начнем рассуждать здраво. Сейчас я пойду к себе — у меня накопилась кое-какая работа. Потом я поеду домой.
— Это хорошая мысль, — сказал Ник ровным голосом.
Видя, что он не собирается ничего к этому добавить, Мерси повернулась и вышла из кабинета, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Ник проводил ее взглядом.
— Черт! — вырвалось у него.
Эдам откинулся на спинку дивана и провел пятерней по своим взъерошенным волосам.
— О'кей, — сказал он. — Пожалуй, здесь действительно нет ничего, что могло бы нам помочь.
— За исключением этого… — Рэчел придвинула к себе три крошечных листочка бумаги, лежавших на столе в стороне от других бумаг. — Правда, я понятия не имею, на что они могут нам пригодиться.
На листках, вырванных, по-видимому, из какого-то блокнота, четким почерком Дункана Гранта было написано всего несколько слов, которые не давали никакого ключа к загадке.
«Зв. Р. Ш. Мое мнение по поводу нового проекта». «Л. М. зв. из Тхс. Срочно перезвонить». «Зв. Дж. У. Отложить решение. Обдумать как следует».
— Похоже на обычные папины записки-напоминалки, как он их называл, — задумчиво промолвила Рэчел. — Кто звонил и по какому вопросу…
— Да, — согласился Эдам. — Взять хотя бы первую. Мистер Дункан даже не пишет, собирается ли он высказать свое мнение по поводу какого-то проекта и каково это мнение. Во второй записке он напоминает себе о необходимости перезвонить Л. М. Ясно только, что этот Л. М. жил или живет в Техасе. Что касается третьей записки, то она — самая информативная. В ней он колеблется. Может быть, мистер Дункан даже не хочет делать то, на чем настаивает Дж. У.
Рэчел заглянула в блокнот, который лежал перед ней.
— Это, очевидно, тот самый Дж. У., которому отец одолжил пять миллионов долларов.
— Эти инициалы…Они тебе ничего не говорят?
Рэчел задумалась.
— Нет, я что-то не припомню, чтобы у папы были близкие знакомые с таким именем и фамилией, — пробормотала она наконец. — Дж. У. может быть одним из клиентов или деловых партнеров, которых у папы всегда было множество. Мы даже не знаем, из Ричмонда он или откуда-нибудь еще. Смотри, ты из Калифорнии, Л. М. — из Техаса… Папа много путешествовал, у него есть друзья во всех уголках страны. А может, это женщина…
Под испытующим взглядом Эдама Рэчел слегка покраснела.
— Деловой партнер, — сказала она твердо. — У отца не было любовниц. И давай закроем эту тему.
Эдам согласно кивнул.
— Заглянем в другие ящики? — предложил Эдам. — Ты упоминала о секретере наверху.
Рэчел собиралась ответить, но в этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Фиона.
— Ужин будет через десять минут, миссРэчел, —объявила она, бросая враждебный взгляд в сторону Эдама. — Мистер Делафилд тоже приглашен?
— Да, да, — рассеянно отозвалась Рэчел. — Поставь еще один прибор, пожалуйста.
Фиона, что-то бормоча себе под нос, вышла.
— Кстати, тут есть ксерокс? — неожиданно спросил Эдам.
— Да, есть. Правда, он уже старенький, но еще работает. А что?
— Если ты не против, то я хотел бы снять копии с этих записок и с соответствующих страничек в записных книжках. Я возьму их с собой и подумаю над ними как следует. А оригиналы нужно убрать в надежное место.
— В моей комнате есть встроенный сейф.
— Отлично. Давай я сделаю копии.
Эдам закончил копировать записные книжки и вернул их Рэчел вместе с еще теплыми ксерокопиями.
— Я сделал несколько копий для тебя и для себя, — сказал Эдам, убирая свои экземпляры во внутренний карман куртки, висевшей на спинке кресла.
Рэчел кивнула.
— Это разумно. А теперь — идем.
Негромко посмеиваясь, Эдам вышел вслед за Рэчел из кабинета.
Отправив Эдама мыть руки в одну из гостевых ванных комнат, Рэчел пошла к себе, чтобы убрать документы.
Сейф, встроенный в стену в ее спальне, был скрыт от посторонних взглядов небольшой картиной в золоченой раме, висевшей на тонком капроновом шнуре. Сдвинув ее в сторону, Рэчел ненадолго задумалась. В последний раз она пользовалась сейфом так давно, что с трудом вспомнила комбинацию замка. Но цифры словно сами собой всплыли в памяти, замок щелкнул, и тяжелая створка, негромко скрипнув, отворилась.
В сейфе было пусто. Рэчел была равнодушна к украшениям, а те немногие золотые безделушки, которые у нее были, она предпочитала держать в шкатулке на туалетном столике. Что касалось ювелирных украшений ее матери, среди которых было несколько истинных произведений искусства, то они хранились в депозитной ячейке банка, даже когда мать была жива, хотя в ее спальне тоже был небольшой сейф.
Положив бумаги на полку, Рэчел закрыла сейф, вернула на место картину и вошла в ванную. Причесываясь перед зеркалом, она неожиданно поймала себя на том, что думает об Эдаме, который так странно вел себя с ней сегодня.
Когда они гуляли в саду, он едва не напугал ее. Он был так настойчив, так требовательно просил рассказать ему о Томе, что Рэчел растерялась. А его вопрос, похоронила ли она себя вместе с Томом, и вовсе обескуражил ее.
Рэчел понимала, что такой человек, как Эдам, ни за что не смирится с ролью двойника Томаса, которого она терпит возле себя из-за потрясающего сходства.
Рэчел вышла из ванной. Машинально окидывая взглядом спальню, она подумала о том, что пять лет в южноамериканской тюрьме способны изменить любого человека. Как, в чем они изменили Эдама? Когда он летел в Сан-Кристо, чтобы спасти от путчистов персонал и оборудование своей компании, он, наверное, был романтичным молодым человеком, а каким он вышел из тюрьмы? Какой переворот произошел в его душеисердце за те пять лет, что он там провел?
— Ну что, готова?
Эдам стоял на пороге спальни.
— Да, идем, — откликнулась она.
Глава 10
До полуночи оставалось еще больше трех часов, но — как всегда по понедельникам — «Старая таверна» была полна народу, причем добрая половина посетителей уже успела основательно нагрузиться. Но даже самые пьяные из здешних завсегдатаев невольно отступали перед Ником, который спокойно и решительно двигался сквозь толпу к обшарпанному полукабинету, где его уже ждал Эдам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
