каких-то кадровых назначениях — да не было никогда такого! Чаще как раз, бывало, наоборот. Помню, когда в 1947 году меня выдвинули на пост первого секретаря ЦК ЛКСМУ, я попытался было отказаться, сказав, что есть же второй секретарь Митрохин, он более опытный и подготовленный для этой должности. Так Каганович мне заявил: «Вот если б он был не Митрохин, а Митрохненко, мы бы его и без вашего совета назначили. Но вы-то украинец, язык знаете. Будем вас избирать». Так я и возглавил комсомол Украины, хотя мне тогда было всего 23 года.
Каких-то открытых, а тем более массовых проявлений национализма на Украине в те годы не было. Имелось скорее пассивное недовольство своим положением — в основном в кругах украинской интеллигенции.
Впрочем, иногда случались странные вещи, которые для меня были просто непонятны. Так, например, во второй половине 60-х вдруг каждый год в мае перед памятником Шевченко в Киеве небольшие группки людей начали устраивать какие-то сходки. Поводом для них служила очередная годовщина перевоза тела Шевченко из Петербурга на Канев. И хотя кучковались там обычно несколько десятков, самое большее — сотня человек, носило это явный характер какой-то демонстрации, причём с откровенным националистическим душком.
Или вот любят говорить о «русификации». А что в русские школы кого-то водили по приказу? Ведь полно было в советское время в том же Киеве школ с украинским языком обучения, но большинство родителей предпочитало давать детям образование на русском языке. Никто их не заставлял и не насиловал — для них это был родной язык. И, между прочим, 99 процентов украинских писателей отдавали детей в русские школы — а почему? Да потому, что рассчитывали устроить их затем в престижные московские вузы — МГУ, МГИМО и т. д. Да и сами эти писатели, тот же Павлычко и прочие, были бы они так известны в стране, если бы их не издавали миллионными тиражами на русском языке?
На независимость Украины. Бродский
Дорогой Карл Двенадцатый, сражение под Полтавой,
слава Богу, проиграно. Как говорил картавый,
«время покажет кузькину мать», руины,
кости посмертной радости с привкусом Украины.
То не зелено-квитный, траченый изотопом,
— жовто-блакитный реет над Конотопом,
скроенный из холста: знать, припасла Канада —
даром, что без креста: но хохлам не надо.
Гой ты, рушник-карбованец, семечки в потной жмене!
Не нам, кацапам, их обвинять в измене.
Сами под образами семьдесят лет в Рязани
с залитыми глазами жили, как при Тарзане.
Скажем им, звонкой матерью паузы метя, строго:
скатертью вам, хохлы, и рушником дорога.
Ступайте от нас в жупане, не говоря в мундире,
по адресу на три буквы на все четыре
стороны. Пусть теперь в мазанке хором Гансы
с ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы.
Как в петлю лезть, так сообща, сук выбирая в чаще,
а курицу из борща грызть в одиночку слаще?
Прощевайте, хохлы! Пожили вместе, хватит.
Плюнуть, что ли, в Днипро: может, он вспять покатит,
брезгуя гордо нами, как скорый, битком набитый
отвернутыми углами и вековой обидой.
Не поминайте лихом! Вашего неба, хлеба
нам — подавись мы жмыхом и потолком — не треба.
Нечего портить кровь, рвать на груди одежду.
Кончилась, знать, любовь, коли была промежду.
Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом!
Вас родила земля: грунт, чернозем с подзолом.
Полно качать права, шить нам одно, другое.
Эта земля не дает вам, кавунам, покоя.
Ой-да левада-степь, краля, баштан, вареник.
Больше, поди, теряли: больше людей, чем денег.
Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза,
Нет на нее указа ждать до другого раза.
С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!
Только когда придет и вам помирать, бугаи,
будете вы хрипеть, царапая край матраса,
строчки из Александра, а не брехню Тарас
Глава 12
20 мая 1965 года Киев. Симпозиум «Новые вызовы 20 века»
Почему для симпозиума я выбрал именно Киев, догадаться было несложно. Виктор Михайлович Глушков — великий спаситель всея СССР в бесчисленных версиях попаданческой макулатуры. Лично я всегда относился к глобальной идее ОГАС с некоторым скептицизмом. Нет, сама затея неплоха, но вот процесс ее осуществления на деле… Слишком много подводных и надводных камней всплывает даже при беглом взгляде. Хотя надо признаться, что идея с «цифровым рублем» смотрелась крайне интересной. Особенно в сфере применения в НЭМ. Преодоление необходимости использования денег как таковых. При плановой и расписанной до мелочей экономике достаточно и эквивалента. Появилась же в будущем полностью виртуальная крипта?
Вот при капитализме деньги легко превращаются в капитал, то есть в величину, самовозрастающую. Говоря проще, они могут быть использованы для получения прибыли. В нашем же советском случае деньги можно украсть или использоваться в теневой экономике. Например, при банальной спекуляции. Но опять же — это элемент частнособственнической психологии. Для получения прибыли. В СССР, кстати, некоторые из способов превращения денег в капитал, например, использование их на черном рынке так и не были закрыты. Напротив, теневая экономика начала процветать как раз с 60-х годов.
Электронный кошелек с возможностью расплачиваться деньгами только в государственных или кооперативных магазинах один из неплохих вариантов создания проблем теневым дельцам. Передача средств третьим лицам при этом будет строжайше запрещена. Правда, что делать с колхозными рынками и массовым отсутствием связи между кассовыми центрами? Опять упираемся в ресурсы и создание Рунета. Даже при светлом капиталистическом будущем на внедрение электронных расчетов ушла пара десятков лет. Тогда же в качестве альтернативы появились криптокошельки и прочие обходные маневры. То есть остановить или контролировать движение капитала крайне сложно всегда. Но если в том будущем путь вперед был хаотичным, но здесь его можно облечь в некую программу. Ну или План! У вас есть план, мистер Фикс? Ага, Чуйский!
Я уже опробовал идею «цифрового рубля», никогда не догадаетесь, на ком. Товарищ Суслов сначала с некоторым сомнением выслушал мой доклад об успехах советской кибернетики. Но затем, когда я вкратце объяснил смысл «цифрового обращения», отменяющего привычные деньги, до него дошло. Он буквально просиял:
— Так это же самый настоящий прорыв к коммунизму! Деньги исчезают как таковые, остается лишь эквивалент для обмена. Нет оборота капитала, нет прибыли, нет капитализма.
Я малость офигел от скоротечных выводов, но кивком согласился.
— Точно, Михаил! И мы ведь помним, что говорил товарищ Ленин об учете? «Учет и контроль — основа социализма!» Электронно-Вычислительные машины смогут производить его ежесекундно и круглогодично.
Суслов, судя по
