Происходящее казалось мне иллюзией, выдумкой, ведь я та еще выдумщица. Но нет, это были неподдельные эмоции. Острые и пронзительные. Такие я вряд ли могла бы себе нафантазировать.
Ярослав отпрянул от моих губ так же резко, как припал к ним мгновением ранее. Он сделал шаг в сторону выхода, порождая во мне беспокойство. Я уже успела мысленно попрощаться с ним, но он всего-навсего прикрыл дверь.
Его взгляд упал вниз, на пару сапог, стоявших у порога.
— Я не вовремя? — спросил он, заметно нервничая. — Ты не одна?
— Ага, — кивнула, смотря на него в упор, запнула сапоги в уголок. — Подруга заскочила в гости.
— Это хорошо. Свидетели нам не помешают, — немного смутился он.
Стоя в узком темном коридоре, он спиной откинулся на противоположную стену, подхватил мою ладонь и мягко сжал. Его поблескивающий взгляд медленно уносил меня за грань реальности. Коленки дрожали от неизвестности, а губы жгло огнем, но мне хотелось большего. Я хотела, чтобы он спалил всю меня целиком.
Вот ведь идиотка. Ничему жизнь не учит.
— В каком это смысле? — возмутилась я, ничего не соображая.
Он кривовато усмехнулся.
— На тот случай, если ты решишь сделать из моих бубенцов отбивную.
— Есть на то основания? — напряглась, думая, что он снова разыгрывает меня. Что все это, включая дорогущий букет, были очередными декорациями в его дешевом спектакле.
Он подавил улыбку. Вероятно, его забавляло мое нервозное состояние. А сам-то нервничал не меньше моего.
— Зная тебя? Есть, конечно. Не пойми меня неправильно, но я боюсь тебя. Я понятия не имею, что у тебя в голове. Там же непроходимые дебри.
— С этим трудно поспорить, — сглотнула, боясь посмотреть на него, и увидеть на его лице неопределенность. — Так и зачем ты пришел? Кстати, невероятно красивый букет. Спасибо!
Он обернулся, как если бы забыл, что устроил в моем коридоре целый райский сад, аромат которого сводил с ума...
— Да я просто увидеть тебя хотел...
Ох, не хотелось бы из-за буйства эмоций упасть в отключке.
Пожалуй, мне не помешало бы сейчас искусственное дыхание рот в рот...
— А еще... я хотел бы попросить у тебя прощение.
Охнула, плутая в своих спутанных мыслях, в собственных ощущениях и в его голубых глазах. Они как холодный проливной дождь на фоне слабых сполохов, от которого пробирает озноб, граничащий с приятной дрожью.
— За что ты хочешь попросить прощение? — с придыханием спросила, на что незамедлительно получила ответ, словно он был у него на устах:
— За то, что я такой мудила.
— Как самокритично, — хмыкнула, но замокла, как только поняла, что это еще не все.
— За то, что когда-то позволил твоей уверенности пошатнуться. За то, что не смог разглядеть в тебе девушку, которая испытывала чувства ко мне. За то, что я был слеп и за потерянное время, — говорил он с нерушимой серьезностью, пригвождая меня взглядом к месту.
Я боялась даже вздохнуть, но его рука, ласково поглаживающая мою ладонь, была сродни чудодейственному успокоительному. Я осмелилась посмотреть на него, чтобы убедиться, что и в глазах его поселилась несвойственная ему нежностью.
Она была настоящей. Уверена, я бы ни с чем ее не спутала. Не спутала, если бы предо мной стоял человек, не позволивший в прошлом моей уверенности пошатнуться.
— За то, что причинил тебе боль, за то, что вовремя не смог признать свои ошибки. За то, что осмелился купить тебя, за то, что обманывал. И я могу еще долго перечислять то, за что хотел бы попросить у тебя прощение... Мне и вечера не хватить, чтобы озвучить весь список. Вопрос в том, готова ли ты все это выслушать?
Несколько напряженных секунд Ярослав еще держал этот серьезный вид. Вскоре мышцы его лица расслабились, морщинки на лбу разгладились, губы изогнулись в подобие улыбки.
Я все-таки заставила себя пошевелиться. Тряхнув головой, выдохнула из легких весь запас кислорода. В глазах потемнело, в ушах теперь стоял звон. Я всерьез задумалась о кислородной маске.
— Ну же, Адова, я не в силах понять, о чем ты сейчас думаешь. Просто ответь, иначе я заблужусь в этих дебрях, — прошептал он и попытался притянуть меня к себе, а я в общем-то была не против.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мысленно я уже устроилась в теплых мужских объятиях, как вдруг скрипнула половица в спальне, а в следующую секунду из нее вышла Юля.
Опешив, Ярослав выпустил мою руку, я отпрянула от него как ошпаренная.
— Она готова! — бойко ответила за меня подруга, держа люльку, где лежала Маруська, одетая в комбинезон. — Пардонте, я случайно подслушала ваш разговор, но я уже ухожу! За мной Влад заехал!
На скоростях она накинула на плечи шубу, застегнула на ногах сапоги.
Моргнуть не успела, а Юля уже упорхнула от меня на лестничную клетку.
— Куда это ты собралась, а? Да еще и с Марусей? А ну, вернись! — выпалила я возмущенно.
Юля задумчиво посмотрела мне за спину. Туда, где стоял Ярослав. Она показала ему выставленный вверх большой палец, подошла ко мне вплотную и прошептала на ухо:
— Чуешь, чем пахнет? В воздухе витает терпкий аромат порока. Я не могу здесь рассиживаться, когда у вас тут такое намечается. А Марусю я возьму с собой, чтоб вы не отвлекались на нее, — только я раскрыла было рот, как подруга вытянула руку, пресекая попытку возразить ей. — Не бзди, Настюх. Все с ней будет хорошо. А вам нужно побыть наедине. Обсудите все, ну или на крайняк в бильярд поиграйте. Можете совместить приятное с полезным. Короче, оторвитесь, как душе угодно, — хихикнув, она поиграла бровями и дала деру вниз по лестнице.
— Ты с ума сошла? Какой, к хрюше, бильярд? — выкрикнула ей в спину.
Босиком выбежав на площадку, я навалилась на перила грудью, а Юли уже след простыл.
— Ничего не знаю! Позвонишь, как разыграете все партии! — доносились до меня эхо ее голоса и звуки стремительно удаляющихся шагов.
Как только подъездная дверь хлопнула, Ярослав прочистил горло.
Понял ли он наше шифрование?
Выпрямилась, медленно перевела на него растерянный взгляд.
Чувствуя, как раскраснелась вся до кончиков волос, я пошагала в квартиру. Нужно было срочно позвонить Юле и остановить ее. Не дать ей увезти мое спасение.
С другой стороны, подругу можно было понять. Она пеклась за мое женское здоровье. При любом удобном случае Юля припоминала мне мою сексуальную жизнь, которой я не могла похвастаться. О чем речь? Сексуальная жизнь куклы Барби ее семилетней дочери была в разы богаче моей. Тем не менее я не считала это поводом для пагубных пристрастий, которые могли повлечь за собой очередные последствия. Печальные последствия. Больные. Я не нуждалась в медвежьих услугах.
Даже если убрать за скобки все мои чувства к Ярославу и наличие у нас общей дочери, я не могла удариться во все тяжкие с мужчиной, который с легкостью мог превратить мое сердце в кусок пластика. Не тогда, когда он узнал о моих чувствах к нему. Не тогда, когда парочкой фраз ему удалось частично разрушить мои барьеры и затмить остатки здравого рассудка словами о прощении. Он мог воспользоваться моим временным помешательством. Я была слабой рядом с ним. Ничем неприкрытая любовь делала меня уязвимой, бесхребетной дурой.
— Бильярд? — сощурился Ярослав подозрительно. — Я чего-то не знаю?
— Начнем с того, что ты многого не знаешь, — совсем не хотела огрызаться, но огрызнулась.
Кража дочери из-под носа и напутствия Юли накалили меня. Это совершенно не располагало к тому, к чему меня настраивала подруга.
— Вот как? А кончим тогда чем? — в своей привычной манере Ярослав пустил в ход тяжелую артиллерию — похабщину.
Не ответив, я юркнула в коридор, с содроганием прошла мимо Ярослава. Сквозь тело пронесся невидимый импульс, заставивший меня натянуться до предела возможностей. Букет цветов перегораживал проход в кухню, где на столе лежал мой телефон. Я уже настроилась перепрыгнуть цветочное препятствие, как вдруг пальцы Ярослава жестко сомкнулись на моем предплечье. Он буквально впечатал меня к своей груди, выбивая из легких глухой всхлип. Прижался ко мне тесно, сделав меня еще более уязвимой перед ним.
