— Так просвети меня. Расскажи мне все, а я поделюсь всем с тобой. Я же за этим сюда и пришел, если ты так и не поняла, — дышал мне в затылок, отчего колени мои неконтролируемо подогнулись, по спине пробежался возбуждающий холодок.
Зажмурилась с силой.
Просто подумай о чем-нибудь... Обмани свои ощущения.
Ничего на ум не приходило, и тогда я посмотрела в щель приоткрытой ванной комнаты. На стиральной машине стоял тазик с замоченной пеленкой, на которую Маруся наделала "больших" делов. Силой мысли я внушала себе все прелести ручных постирушек и возбуждение как рукой сняло...
— Мне надо позвонить Юле, — засуетилась, пытаясь вырваться, но его руки сомкнулись на моей талии по типу тугого обруча и уже никакие воображаемые постирушки не помогали мне, поскольку властные прикосновения доставляли легкую пульсацию внизу живота. А это куда сильнее моего воображения.
— Позвонишь. Обязательно позвонишь, но чуть позже, — обдал шею облаком горячего дыхания, которое спускалось вниз, мощнейшей энергией концентрируясь в области солнечного сплетения.
— У меня ребенка украли... — взмолилась, но недостаточно выразительно.
— У меня тоже много чего украли за последние дни! — прорычал.
— Что же, например?
— Покой как минимум. И я здесь, чтобы поквитаться с этой бессовестной воровкой.
— Это я-то воровка? Это ты сейчас меня назвал воровкой? Ничего не попутал?
Мне удалось развернуться в его руках, только потому что он позволил. Потому что Ярослав этого захотел. Из-под ресниц я посмотрела на него. С осторожностью, но мне хватило и мига, чтобы с головой нырнуть в волны бушующего океана.
Ярослав с раздражением выдохнул и закатил глаза, сбросив с меня наваждение. На жалкую секунду, а потом волны вновь захлестнули меня.
— Адова, ну какая же ты йогнутая на всю голову. Я еще не встречал таких невозможно сложных женщин. Только ты можешь всю романтику запороть своим неуместным гонором.
— Ничего я не запарываю, — обиженно прогнусавила, — я не...
— Заткнись! — прошипел в мое лицо. — Прошу, закрой свой рот, иначе мне придется это сделать самому.
Вздрогнула, хватанула воздух и его губы заткнули-таки мне рот прежде, чем я смогла что-либо ответить.
От настойчивого прорыва в глазах вспыхнули яркие звезды. По капле я наполнялась забытым наслаждением и вместе с тем растворялась в поцелуях Ярослава. Под натиском его губ моя мнимая оборона постепенно сминалась как калька в кулаке.
В животе стремительно разгорался пожар, когда Яр скользнул ладонями вниз. Я неосознанно вцепилась в его широкие плечи, стараясь удержаться на ногах, пока ладони Ярослава беспардонно гуляли по моим бедрам, пока он длинными пальцами сжимал мои булочки, которые никто и никогда не позволял себе так трогать.
— Так и что по поводу бильярда? Сыграем партийку-другую? Ты ведь умеешь? — спросил он, разорвав поцелуй на мгновение, но для меня это казалось вечностью, поэтому я, превозмогая затрудненное дыхание и сильнейшее головокружение, поторопилась ему ответить:
— Это совсем не тот бильярд, о котором принято думать. Правила несколько отличаются от классической игры. Но я умею красиво ложиться на стол.
— Я так и понял, — рассмеялся беззлобно.
Аромат его тела заполнил разум и захлестнул собой сознание, что у меня практически пропало желание сопротивляться ему. На замену приходили совсем другие желания. Куда более значимые и исполнимые. Но такие, с какими в одиночку мне не справиться.
— Наверное, это тот вид бильярда, где, чтобы загнать шары в лузу, надо еще постараться над прелюдиями?
Хреновые из нас с Юлькой конспираторы вышли....
— Надо очень сильно потрудиться... Вряд ли у тебя получится. Луза стала привередливой и какие попало шары не впускает в свое отверстие, — успела я сумничать до того, как его губы вновь впились в мои.
Он мягко прикусил мою нижнюю губу. Жаркие поцелуи оплавили лицо и плавно перешли к шее. Острые зубы приятно ласкали кожу. Царапали до судорог в ногах. И я боялась только одного — что рухну прямо в коридоре, и здесь все и случится. На пыльном коврике. Среди кучи обуви и цветов, шипы которых будут вонзаться нам в голые жопы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вот это я понимаю — коридорная романтика.
— И сейчас не готова впустить? — спросил Ярослав сквозь поцелуи, выдохнув в мою шею.
Пришлось напрячь остатки разума, чтобы понять, о чем это он.
— Нет, не готова пока еще, — солгала я, зарываясь пальцами в его волосах. Мне нравилась эта азартная игра.
Ярослав отстранился. Темные брови взлетели вверх. Он не верил мне. Не верил, но ждал устного согласия, тешащее его самолюбие. Благо, не просил письменного разрешения, иначе бы я не выдержала промедления и сама запрыгнула на него.
— А сейчас? Подумай, от чего отказываешься. Я же заслуженный мастер кия, — не унимался, распаляя мои нервы с каждым перестуком сердца все больше и больше.
— Ага, еще скажи, что ты великий труженик лузы, тогда я по-любому из трусов выскочу, — в порыве оттянула пряди волос, на что Ярослав прошипел около моего рта, ослепив яростным пламенем своих глаз.
— Ну, может, уже пора? Кий в чехле не утаишь, — кивнул вниз, я проследила за его взглядом и действительно, уже не утаить. — Я подготовлю твою лузу, хотя, уверен, она и так уже готова, — пошло он ухмыльнулся, пальцами подобравшись к стратегически важному объекту, где, возможно, совсем скоро начнутся боевые действия сексуального масштаба.
Я тут же сомкнула бедра, ощутив как огненный шар прошелся вдоль живота и рухнул тягостным желанием прямо туда...
— Не будь таким уверенным.
— Ну, зашибись, — сокрушенно он выдохнул, я приуныла, подумав, что снова все запорола и никакого "бильярда" мне не светит. — А, знаешь, мне твое согласие слышать необязательно. Ты ведь сама не знаешь, чего хочешь. Мы только время зря здесь теряем.
Ярослав был решительно настроен. Его настрой меня только воодушевлял.
Он в два счета скинул с себя ботинки. Подогнул колени и поднял меня в воздух, усадив верхом на себя. Заставил взвизгнуть и вцепиться в его плечи. С довольной миной он потащил меня в спальню, словно выигранный в битве трофей.
Яр бросил меня на кровать, снял с себя куртку, скинул ее на пол, а следом опустился коленями на постель. Забравшись на нее, хищно надвигался. Удерживая свой вес на руках, он на миг придержал взгляд на полураскрытых губах и скептически изогнул бровь.
Он придавливал меня лопатками к матрасу не только собой, но и силой мысли. Даже стены моей квартиры перешли на его сторону и давили на меня. Я смотрела на своего "бильярдиста" сквозь пелену возбуждения, фантазировала и безостановочно хватала ртом воздух. А это не воздух был вовсе. Моя грудь ходуном ходила от чего-то терпко-сладкого, опьяняющего и дурманящего.
— Что такое? — пролепетала дрожащими губами, лежа под ним без движений подобно бревну.
— Как-то подозрительно тихо стало, тебе так не кажется? — иронией был пропитан его хриплый голос. Он будто бы теперь сам нарочно медлил, упиваясь моим очевидным смущением. Испытывая и меня, и себя тоже. — Чё это ты не орешь? Не дерешься? Не закатываешь истерик, не выкручиваешь мне яйца? Или ты выбросила белый флаг и больше не намерена сопротивляться?
— Может, это такая тактика? Отвлекающий маневр, откуда тебе знать? — протянула я таинственно, старательно делая вид, что не замечаю того, как он устраивается между моих ног, как он оглаживает их под штанинами своими шершавыми ладонями.
— Что бы это ни было, ты не встанешь с этой кровати, пока я не захочу.
— Будешь удерживать меня силой?
— Нахрена мне это? Я ж не ебырь-террорист. Нет, точно не силой.
— А чем же тогда? — облизнулась.
Ярослав навис надо мной и медленно склонился к моему уху, задевая губами ушную раковину. Электризуя меня, заставляя прогнуться в спине.
— Такую стервозину как ты можно удержать только методами практических ласк и фрикционного тыка, — выразительно заявил и принялся исполнять свои заявления, жадно впиваясь в мои губы и одна за другой расстегивая пуговицы пижамной рубашки. Возвращая необузданную нежность и будоражащий аромат своего тела, способный устроить массовые беспорядки в моих ощущениях. Внутри меня поднялся самый настоящий мятеж.
