невыразительным. «И что?»
Бенедикту потребовалось мгновение, чтобы найти нужные слова под пристальным
взглядом трех пар внимательных глаз.
«Я знаю, что не ты рассказал Эксингтону о нашей договоренности», - сказал он, с
трудом подбирая нужные слова.
«Поздравляю», - сухо сказал Виктор.
«Я был идиотом... И я ревновал. Прости меня».
Они молча смотрели друг на друга, Виктор не выдавал никаких эмоций.
Ночь бросила на Бенедикта злорадный взгляд. «Ты сделал свое дело. Теперь
уходи».
Бенедикт кивнул. Он достал из кармана мешочек и положил его на тщеславие. «Это
деньги, которые я тебе должен».
Он увидел, как глаза Шарлотты и Ночи мгновенно обратились к мешочку. Но
Виктор даже не взглянул на него.
«Я больше не буду играть эту роль», - категорично заявил он.
У Бенедикта свело желудок. «Ну и ладно. Мне ничего не нужно взамен».
«А я не нуждаюсь в твоей благотворительности». Виктор поднял мешочек и
швырнул его обратно.
Бенедикт поймал его прежде, чем он попал ему в грудь. Он моргнул.
«Пожалуйста, уходи», - сказал Виктор.
«Хорошо», - тихо сказал Бенедикт. Разговор был окончен. «Тогда до свидания».
Он не получил ответа.
***
Следующие дни были калейдоскопом беспокойных ночей и бессмысленных минут, проведенных в одиночестве в его комнате. Осознание того, что он больше никогда
не увидит Виктора, внезапно настигло Бенедикта. Он потерял аппетит и не хотел ни
с кем разговаривать.
Бенедикт сидел в своей комнате и пытался читать, но его глаза бесцельно блуждали
по словам. Все казалось бессмысленным. Даже чтение.
Джон пытался поднять ему настроение, время от времени наведываясь к нему и
принося еду. Остальные члены семьи оставляли Бенедикта в покое, и он не мог не
задаваться вопросом, было ли это потому, что они считали, что он нуждается в
одиночестве, или потому, что Экзингтон наконец распустил о нем слухи, и им было
неловко смотреть ему в глаза.
В один из таких дней, во время обеда, Джон вошел в комнату с тарелкой жареного
картофеля, украшенного петрушкой. «Вы сегодня не ели, ваша светлость. Я принес
ваше любимое блюдо».
«Я не голоден», - сказал Бенедикт, садясь за стол, на котором сидел, положив перед
собой перо и пергамент.
«Но вам нужно что-нибудь съесть».
«Возможно, позже», - рассеянно ответил Бенедикт.
«Тогда я оставлю это здесь», - сказал Джон, ставя тарелку на угол стола. «Позовите, если вам понадобится что-то еще, ваша светлость».
«Спасибо». Когда Джон собрался уходить, Бенедикт окликнул его: «Джон».
«Да, ваша светлость?»
«Я написал письмо, которое нужно доставить кое-кому в городе сегодня вечером.
Не могли бы вы попросить Билли отнести его первым делом после обеда?»
«Конечно». Джон кивнул, снова подойдя к нему.
Бенедикт планировал написать Виктору несколько дней, но только сегодня, после
десятков черновиков, он решил, что сказать. В конце концов, он решил быть
кратким:
Дорогой Виктор,
Я искренне сожалею и стыжусь своего поведения в тот день. Я должен был лучше
знать, чем подозревать тебя.
Последние несколько дней были для меня невыносимыми, потому что я чувствую, что потерял тебя.
Твой, Бенедикт.
P.S. Я часто думаю о той ночи, когда мы потеряли Лаки.
Он сложил письмо, запечатал конверт сургучом и написал: «Виктору», а ниже -
адрес «Блестящего моллюска».
«Что-нибудь еще, ваша светлость?» спросил Джон, взяв конверт.
«Это все. Спасибо.»
С почтительным поклоном камердинер вышел из комнаты, мягко закрыв за собой
дверь.
***
К удивлению Бенедикта, лакей Билли, доставивший письмо, вернулся с ответом.
Бенедикт вскрыл конверт и прочитал послание прямо на глазах у Билли, стараясь не
выдать на лице никаких эмоций. Письмо гласило:
Дорогой мистер Блэкмур,
Благодарю вас.
Есть новости от вашего друга Эксингтона?
Единственный и неповторимый, Виктор.
Бенедикт слабо улыбнулся этой строчке. Но затем он прочитал постскриптум, и по
его позвоночнику пробежала дрожь.
P.S. Я тоже думаю о той ночи. Трактирщик пообещал вам значительную скидку в
следующий раз.
Бенедикт замер, сердце громко стучало в ушах. Он быстро нацарапал ответ: Дорогой Виктор,
От него никаких новостей.
Твой, Бенедикт
P.S. Могу ли я увидеть тебя сегодня вечером?
Он запечатал конверт и отправил его обратно с Билли.
Следующие два тревожных часа Бенедикт провел в своей комнате, ожидая ответа.
Когда лакей наконец вернулся, Бенедикт отстранил его и прочел письмо.
Уважаемый мистер Блэкмур,
Мой рабочий день заканчивается в полночь.
Единственный и неповторимый, Виктор
P.S. Заведение продано какому-то газетчику, так что с понедельника кабаре будет
закрыто навсегда. Я нашел другую работу в Саллитоне и завтра первым делом
покидаю город.
Бенедикт почувствовал, как все его тело напряглось, а грудь охватило внезапное
осознание. Виктор уезжает. Навсегда.
Его ноги подкосились, и он опустился на кровать, а мир вокруг резко пошатнулся.
Он не мог в это поверить. Это не могло быть правдой.
Кто-то постучал в его дверь.
«Да?» сказал Бенедикт, стараясь говорить нормально.
Он ожидал увидеть Билли, но в дверь заглянул Джон. «У вас гость, ваша
светлость».
Бенедикт встал. «Кто?»
Джон прочистил горло. «Это леди Хоторн».
Бенедикт нахмурился. «Моя мать с ней?»
«Нет, ваша светлость. Она хочет поговорить с вами наедине».
Бенедикта охватило чувство тревоги. Он знал, что внезапное появление этой
женщины в Блэкмуре ни к чему хорошему не приведет. Если она разыскивала его
после их неприятного разговора в лесу, то либо для того, чтобы позлорадствовать, либо чтобы шантажировать.
Она ждала его в Лебедином зале, одетая в кружевное блестящее голубое платье и
украшенная крупным жемчужным ожерельем. Волосы она закрепила яркими
сапфировыми заколками, а на коленях держала голубую сумочку.
«Мистер Блэкмур, - улыбнулась она, обнажив белые зубы, но глаза ее оставались
холодными и недружелюбными.
