Теперь она открыто улыбалась ему:
— Полагаю, да. И если ты позволишь мне объяснить…
— Мне не нужны объяснения. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не случится ничего такого, из-за чего я должен буду обязать Фицджелдера жениться на тебе, вместо того чтобы пустить ему пулю в голову.
Вот. Он сказал это. Он высказал вслух худшее из своих опасений и теперь мог лишь ждать ее ответ. Пенелопа не заставила его долго ждать.
— Ох, Энтони, — с презрением ответила она, — разумеется, ничего такого не произошло. Как будто я могла быть настолько глупа. Леди может изредка пофлиртовать, но она никогда не отпустит товар без счета к оплате.
С обиженным выражением лица она скрестила свои длинные руки и надула губы. Растмуру оставалось лишь гадать, где столь хорошо воспитанная мисс, как Пенелопа, нахваталась таких цветистых выражений. Не то чтобы он был против, если это помогало уберечь ее от падения, но он был скорее готов поверить в то, что в аду выпадет снег, чем в то, что его сестра станет выражаться подобным образом.
— Тебе не подобает так говорить, Пенелопа, — напомнил Энтони.
— Неужели? Что ж, возможно, если бы ты не был так занят преследованием актрис и… и оперных певцов, то мог бы уделить побольше внимания мне. Тогда бы у меня сложилось правильное понятие о том, что подобает, а что не подобает.
— Не смей бросать мне это в лицо, Пенелопа! Ты получила блестящее воспитание.
— Да, и это было довольно скучно.
— Не пытайся сменить тему! Мы обсуждаем, что общего может быть у тебя с нашим чертовым кузеном.
— Я скажу тебе. Он хочет жениться на мне, поэтому я отдала ему старый медальон отца. А теперь, если позволишь мне объяснить…
Боже правый, они ходят по кругу. Его голова вот-вот разорвется. Он снова должен повторить ей, что Фицджелдер — мошенник и шантажист и что она не должна больше иметь с ним ничего общего. Однако его речи не суждено было начаться.
Дэшфорд вошел в столовую и откашлялся. Черт, если бы он не был аристократом, из него бы вышел отличный дворецкий.
— Боюсь, наш гость начинает проявлять нетерпение, — сказал он, кивая в сторону кабинета, где находился Фицджелдер.
— Отлично. — Растмур встал. — Мне следует пойти поговорить с ним, чтобы получить прямые ответы на все имеющиеся вопросы.
— Я пойду с тобой, — предложила Пенелопа, тоже поднимаясь.
— Никуда ты не пойдешь! Ты поднимешься прямиком в свою спальню.
Пенелопа посмотрела на него в упор, нисколько не заботясь о том, что подумает о ней Дэшфорд.
— Думаю, мне следует присутствовать при разговоре с нашим кузеном.
— А я думаю, что тебя следует запереть в безопасности где-нибудь в башне, пока я говорю с нашим кузеном. Иди спать, Пенелопа! Я разберусь с Фицджелдером.
— Это-то меня и тревожит, — пробормотала она.
Но все же ей хватило ума поступить правильно. Она перевела взгляд с Растмура на Дэшфорда и, по всей видимости, решила, что спорить не стоит. С преувеличенно горестным вздохом она пожала плечами и направилась к двери.
— Отлично, я ухожу, — сказала Пенелопа, хотя ее интонация вовсе не звучала покорной, — но я требую, чтобы ты извинился, Энтони, прежде чем я объясню тебе кое- что.
— Чудесно. Великолепно. Когда мне понадобятся дальнейшие объяснения, я спою, станцую и сделаю все, что ты пожелаешь, если этот день наступит А сейчас просто поднимайся в свою комнату и оставайся там.
Пенелопа была вовсе не в восторге от такой перспективы. Вздернув подбородок, она с несносным выражением оскорбленной гордости вышла из комнаты. Растмур последовал за ней, чтобы убедиться, что она поднимается по лестнице. Она поднялась, но затем обернулась — так медленно, что прошла целая вечность. Чертова девчонка! Он бросился к ней, схватил за локоть и повел прямо в спальню.
— Ты невозможный тиран, — заявила Пенелопа, когда Энтони распахнул перед ней дверь комнаты.
— Если бы ты не вела себя как безумная, то я бы не был таким, — ответил он.
Пенелопа лишь презрительно фыркнула и прошествовала мимо. Прежде чем дверь за ней закрылась, она обернулась и взглянула на брата:
— Если бы ты только знал, с кем имеешь дело, Энтони, то не вел бы себя так.
— Да-да, я имею дело с настоящей любовью, судьбой, роком, Монтекки и Капулетти и так далее. Прости, Пенелопа. Я последний человек, который поведется на все это, особенно когда дело касается Фицджелдера. А теперь запрись у себя в комнате и по крайней мере попытайся сожалеть о том, что ты сделала.
Пенелопа хлопнула дверью. Растмур уставился на полированный дуб и подумал о том, что обычная дверь и то намного симпатичнее выглядит, чем его разъяренная сестра. Сзади послышались шаги Дэшфорда.
— Так забавно смотреть, как общается ваша семья, — сказал он улыбаясь.
— Сестра сведет меня в могилу!
— Она молода. Вскоре поймет, что ты оказал ей услугу, стараясь держать это насекомое подальше от нее.
— Надеюсь.
— Так и будет. Ты все уладишь.
Казалось, друг и в самом деле убежден в том, что говорит.
Растмур позавидовал его уверенности. Он бросил взгляд на дверь в противоположном конце коридора, за которой скрывалась комната Джулии. Ее шок при известии о приезде Фицджелдера был неподдельным — сейчас Энтони был уверен в этом. Фицджелдера привела сюда Пенелопа, а не Джулия. Но мог ли он доверять Джулии относительно всего прочего? Действительно ли она не изменяла ему с Фицджелдером? Неужели все это время кузен был женат на поддельной Джулии, а настоящая скрывалась от него вместе с отцом? Это было крайне сомнительно, хотя он, наконец, был вынужден признать, что большинство свидетельств на стороне Джулии. Ему хотелось немедленно пойти к ней; хотелось выяснить, осталось ли между ними хоть что-то.
Но он не мог. Ему нужно было встретиться с Фицджелдером.
— Полагаю, наш гость с нетерпением меня ожидает, — проворчал Растмур.
— С каждой минутой все больше, — подтвердил Дэшфорд.
Что ж, теперь ничего не оставалось, кроме как пойти и выяснить, чего хочет этот ублюдок. Он узнает, что именно Фицджелдер планирует сделать с этим медальоном — а точнее, с тем, что в нем прячут, — и спросит его в лоб, что тот хочет от Пенелопы. А потом, если, конечно, не убьет негодяя в приступе ярости, он выбросит его на улицу. Возможно, он сумеет найти какую-нибудь придорожную гостиницу до того, как какие-нибудь головорезы или дикие животные растерзают его ночью на дороге.
И едва ли Растмуру придется винить в этом себя, разве не так?
— В этих краях не слишком часто встречаются бродячие собаки, способные загрызть потерявшуюся овцу или заблудившегося путника? — спросил он у друга.
