мою все еще сжимающуюся киску, трахая меня без устали, пока он сосет и лижет мой клитор. — Боже, Лоренцо, пожалуйста, трахни меня, пожалуйста…
Мне нужен его член. Мне нужно, чтобы он заполнил меня.
— Ты такой твердый, я вижу это. Пожалуйста…
Он отстраняется, его пальцы продолжают двигаться, а он смотрит на меня сверху. Его рот и подбородок блестят от моего возбуждения, зеленые глаза темные, волосы в беспорядке.
— Я не собираюсь трахать тебя, Мила, — рычит он. — Если ты еще раз попросишь, я не позволю тебе кончить.
Мои глаза расширяются, и я испускаю беспомощное хныканье, качая головой. Я только что кончила, но мысль о том, что он сейчас остановится, невыносима. Я выгибаюсь навстречу его пальцам, и темная ухмылка появляется на его губах, когда он наклоняется вперед и нежно целует мой клитор. Это дразнит, и я умоляюще смотрю на него.
— Если я дам тебе третий палец, ты перестанешь умолять меня о члене, детка?
Я киваю, уже отчаянно желая кончить снова. Ухмылка Лоренцо становится еще глубже, выражение похоти на его лице совершенно уничтожающее, когда он снова наклоняется ко мне, его рот прижимается именно там, где я нуждаюсь в нем больше всего, и я чувствую, как он вводит третий палец в мою ноющую киску.
— Будь хорошей девочкой, — пробормотал он, проводя языком по моему клитору. — И кончай так, как я тебе скажу.
Даже прижав руку к губам, я уверена, что кто-то должен слышать вырывающийся из моего рта звук. Второй оргазм наступает с такой же силой, как и первый, и я дергаю бедрами, впиваясь в рот и руку Лоренцо с такой силой, что я начинаю бояться, что могла причинить ему боль. Он стонет, его три пальца все еще двигаются, загибаясь внутри меня, когда он засасывает мой клитор в рот и посылает поток удовольствия через меня. У меня кружится голова, зрение расплывается по краям, я прижимаюсь к столу и пытаюсь молчать, прижимая руку ко рту и впиваясь зубами в нижнюю губу.
Он был прав, смутно думаю я, все еще содрогаясь от жара его языка и полноты его пальцев внутри меня. Жаль, что мы не можем сделать это где-нибудь, чтобы я могла закричать.
Медленно Лоренцо еще раз нежно проводит языком по моему клитору. А потом его пальцы выскальзывают из меня, и он встает, обхватывая рукой свой твердый член, когда он делает шаг между моими бедрами. Его лицо напряжено от потребности, зеленые глаза пылают, когда он фиксирует свой взгляд на мне, и я ошарашенно смотрю на него, видя, как его влажные пальцы размазывают мое возбуждение по всей длине его напряженного члена. Его рука сжимается вокруг его ствола, поглаживая его быстро и сильно, и я задыхаюсь, когда чувствую, как его горячая сперма пропитывает переднюю часть моего купальника.
Его челюсть сжата, член заметно пульсирует, когда его сперма выплескивается на мой живот, снова отмечая меня так, как он сделал это в клубе той ночью. Как будто я его. Как будто я всегда была его.
— Мила. — Он выдыхает мое имя, его рука гладит головку члена, когда он сжимает себя еще раз, последние капли его спермы впитываются в ткань, когда он наклоняется вперед и еще раз захватывает мой рот в жестком, обжигающем поцелуе.
Я тянусь вверх, зарываясь рукой в переднюю часть его рубашки и удерживая его там. Я не хочу, чтобы это прекращалось, ничего из этого. Я не хочу, чтобы все вернулось на круги своя.
Мы стоим так долгую минуту, пока дыхание Лоренцо не замедляется. Он отступает назад, когда моя рука убирается с его рубашки, и я вижу, как на его лице что-то гаснет, когда он опускает руку и убирает ее обратно в брюки от костюма.
— Я сделал из тебя беспорядок, — медленно говорит он, глядя вниз на мой испорченный купальник и трико. — Прости.
Я быстро качаю головой.
— Если ты выйдешь к моему шкафчику… — слова выходят с трудом. — У меня там есть одежда. Я могу переодеться.
Он кивает, движение все еще медленное и нарочитое, как будто его мысли находятся очень далеко.
— 212, — добавляю я, тяжело сглатывая. — Таблетки тоже там. В моей сумочке.
— Тогда я вернусь через минуту. — Лоренцо отворачивается и направляется к запертой двери, и я быстро закрываю ноги, прежде чем он открывает ее, пряча порванные колготки.
Когда он закрывает дверь, меня пробирает дрожь от осознания того, что мы только что сделали. Я опустилась на него в обмен на деньги, которые он пытался мне дать, а потом он положил меня на этот стол и заставил кончить. Дважды. А потом…
Мое лицо раскраснелось, когда я вспомнила, как умоляла его трахнуть меня. Горячее смущение проникает в меня, и я плотно сжимаю бедра. Я больше не буду этого делать.
Хотя я не уверена, что смогу остановиться. Одна мысль о его толстом члене заставляет меня снова и снова хотеть его. Я не могу перестать хотеть его, даже когда он только что заставил меня кончить сильнее, чем когда-либо в жизни.
Через несколько минут Лоренцо проскальзывает обратно в комнату, снова закрывая за собой дверь. В руках у него моя одежда и сумочка.
— У меня нет привычки рыться в женских сумочках, — говорит он, кривя рот в редкой полуулыбке, которая заставляет мое предательское сердце трепетать. — Вот. — Он подходит к столу, кладет обе вещи рядом со мной, и когда его взгляд скользит по моему пропитанному спермой купальнику и рваным колготкам между ног, жар, наполняющий его глаза, заставляет меня снова почувствовать слабость.
Я хочу его. Я хочу его так сильно, что мне больно, и, если следующее, что прозвучит из его уст, будет означать, что это была ошибка, боюсь, что могу разрыдаться.
Я знаю, что не ошиблась в нежности его первого поцелуя или в мягкости его взгляда. Я знаю, что не представляла, как на мгновение почувствовала, что могу погрузиться в него и быть в безопасности.
В этом мужчине нет ничего безопасного, и я никогда не чувствовала себя такой растерянной.
— Ты можешь отвернуться? — Наконец шепчу я, когда он молчит. Он поднимает бровь, как будто сомневается в необходимости этого, когда, возможно, все еще чувствует мой вкус на своем языке, но он делает то, о чем я попросила.
Сейчас я чувствую себя слишком уязвимой, чтобы позволить ему увидеть меня обнаженной. Он никогда не видел меня полностью обнаженной — почти, если только видел на сцене в клубе… но это как-то по-другому. Наедине
