Вопрос на засыпку…
Он ни разу не сказал прямо, что Сяоюнь ему нравится. От осознания того, что Мадока одной фразой вытащила все его мысли на поверхность, Лифань залился краской и не мог даже взглянуть девушке в лицо.
Под напором Мадоки Лифань все же выпалил:
– Конечно.
Со слов самой же Мадоки, две мамы в параллельных мирах были разные, а две Сяоюнь – уж тем более.
– Но ведь все не может ограничиваться только двумя мирами. Если каждый новый выбор – это отдельный параллельный мир, то и Сяоюнь должно быть очень много. Есть Сяоюнь, у которой папа жив, Сяоюнь, которая не вернулась на Тайвань, Сяоюнь, которая не поступила на факультет мультипликации, Сяоюнь, которой в снах никогда не являлся никакой Лифань… Много всяких может быть Сяоюнь. Но ты собираешься искать именно ту, которая была у тебя в сновидениях?
– Да.
Пусть где-то существует хоть тысяча, хоть десять тысяч, хоть миллион Сяоюнь. Лифань искал только ее одну, ту самую Сяоюнь.
Из-за этого Мадока теперь злится на него? Или из-за чего-то еще?
Пока Лифань думал, веки его все сильнее слипались, а взгляд затуманивался. Он провалился в очередной сон.
Глава 27
Вода шла рябью и была неожиданно прозрачной, а бассейн растянулся несуразно далеко и казался бесконечным.
По обе стороны бассейна выстроились клены, их ярко-красные кроны закрывали потолок, заменив его собой. Изредка с ветвей срывались и медленно опускались на поверхность воды листья.
Между кленами пробивался яркий солнечный свет. Когда Лифань продрал глаза, он увидел, что Сяоюнь стоит посередине бассейна. Издалека девушку в белом платье можно было принять за замершую на водной глади лилию.
Какое счастье!
– Эй!
Нет, так звать ее просто невежливо. Да и к тому же эта глупышка наверняка не поймет, что обращаются именно к ней.
– Хэ Сыюнь! – Лифань впервые назвал ее полным именем – и, скорее всего, застал врасплох. Она наверняка не ожидала, что он знает его.
Сяоюнь повернулась на голос и увидела Лифаня, стоявшего по пояс в воде.
– Наконец-то мы нашли друг друга.
Лифань не мог скрыть радость. Он ликующе взмахнул руками. Однако Сяоюнь не проявила к нему никакого интереса.
Лифань попытался пойти к центру бассейна, чтобы нормально поговорить с Сяоюнь. Но поток воды был слишком сильным. Даже целиком уйдя под воду, Лифаню удавалось сдвинуться на считаные миллиметры.
Он шел с трудом, но на лице его играла довольная улыбка. Лифань снова через силу обратился к Сяоюнь:
– Это я, Лифань! Узнала меня?
– Узнала. – Голос Сяоюнь прозвучал слабо.
– Я… Я хочу… Тебе кое-что сказать… – После небольшой передышки Лифань продолжил бороться с водным потоком. Ему пока что удалось пройти всего три шага.
Странность заключалась еще вот в чем: исчезли прежняя бойкость и открытость Сяоюнь. Она стояла без движения и безучастно смотрела, как Лифань продвигается через бассейн. Когда они оказались в чайном лабиринте, они оба предпринимали все возможное, чтобы найти друг друга. Что изменилось?
И тут Сяоюнь выпалила то, что испугало Лифаня не на шутку:
– Если снова хочешь обозвать меня дурочкой, то спасибо, мне и прошлого раза хватило.
– Что?
– Лучше бы я вообще тебя не пыталась разыскать…
– Стоп-стоп… Ты меня искала? – Лифань остановился как вкопанный.
– А ты разве не знал?
Лифань сразу вспомнил предшествующий сон, где фигурировал парень, очень похожий на него. Это было что-то из сновидений Сяоюнь? Неужели девушка как раз такого развязного «Лифаня» ожидала увидеть на его месте?
После долгих поисков все наконец-то встало на свои места: они друг друга искали не в тех мирах!
У Лифаня перехватило дыхание. Хотелось рассмеяться. И он, немного успокоившись, прямо через бассейн, пусть и без особых подробностей, рассказал Сяоюнь обо всем, что ему открылось: о том, как он нашел Мадоку, о том, какие необычные вещи происходили с ней, и о том, что, возможно, они существовали в параллельных мирах.
До Сяоюнь было далековато, поэтому Лифань не мог разглядеть, как она воспринимала его рассказ. Но, наверно, все это шокировало ее.
Дослушав Лифаня, Сяоюнь изумленно спросила:
– Зачем ты мне все это говоришь?
– Да потому…
Листья стали один за другим опадать с деревьев, словно напоминая Лифаню, что время подходило к концу. Ни он, ни она не знали, сколько еще суждено было продлиться сновидениям. А если все закончится – не факт, что они снова увидятся.
Для Лифаня говорить от чистого сердца было непросто. Но девушка перед ним оказалась столь недогадливой, что если бы он ничего не сказал прямо там, то она сама вовек не додумалась бы, куда он клонит. Да и Лифань сам не хотел оставлять ее в неведении. Какая разница, где они, какая разница, будет ли у них еще возможность увидеться или это их последняя встреча. Лифаню хотелось, чтобы Сяоюнь знала все о его чувствах, знала, что есть человек в другой вселенной, который беспокоится за нее, который желает хотя бы еще разочек увидеться с ней.
А потому Лифань набрался смелости и произнес слова, которые не думал, что когда-либо скажет вслух:
– Выслушай меня. Скажу тебе только один раз. Потому что мне этого мало. Мне мало снов, мало видеть тебя только, когда я сплю. Не хочу встречаться с тобой только здесь. Я хочу наяву вместе есть мороженое, смотреть кино, ходить в горы, бывать у моря… Не хочу, чтобы мы тратили время во сне. Только увиделись, не успели попрощаться, как все закончилось. Да и еще непонятно, когда мы снова увидимся. Разве можно такое терпеть? А с тобой же постоянно что-то случается. Кто придет к тебе на помощь в реальности, когда что-то неприятное произойдет? Ну так знай: я буду беспокоиться за тебя, пускай и в параллельной вселенной! И среди миллиона Сяоюнь обязательно найду именно тебя одну! Главное – чтобы с тобой все было хорошо. Ложись спать вовремя по вечерам и жди меня! Слышишь?
Вода в бассейне замерла. Сяоюнь безмолвно застыла на месте. Лифань не мог разглядеть выражение ее лица. Время будто бы остановилось. Тишина оглушала.
– Я… – Сяоюнь не успела договорить.
Бассейн вдруг заходил ходуном под ними. Вода расплескалась во все стороны, клены зашатались. Лифаня потащило в самый дальний угол.
Деревья падали одно за другим. Старый клен за спиной у Сяоюнь накренился в ее сторону.
– Осторожно!
Сяоюнь не успела уклониться. Ноги девушки обмякли, и она присела, обхватив руками голову. Лифань находился далеко и не мог прийти ей на помощь. Древний
