Она рявкнула:
– Не смешно.
Не комментируя, он вернулся в комнату и обнаружил Калеба, стоящего у закрытого окна. Резко вдохнув, он быстро закрыл дверь, прежде чем мама заметила еще одного оккупанта и снова разозлилась.
– Ты что здесь делаешь, Кей?
– Проверяю тебя.
Ник нахмурился. Калеб точно не знал об ограблении… да?
– А что?
Калеб отошел от окна и прошел к столу Ника, подвинул стул и сел.
– Случилось нечто странное… Твой отец умирает.
Хотя он и не был привязан к отцу, но новость шокировала его.
– Что?
Калеб медленно кивнул.
– Он плох. Это ты убиваешь его?
– Нет! – сказал он уверенно. – Что за глупый вопрос? Как он вообще попал к тебе в голову? Фу!
Калеб откинулся, чтобы упереть руки в спинку стула.
– Потому что я знаю, что единственный, кто может убить его – это ты, – он замолчал и хмуро посмотрел на Ника, заметив его потрепанную одежду. – Почему ты в крови?
– Быстро соображаешь. Слава богу, что я не истекал кровью на полу, нуждаясь в помощи. С твоей острой наблюдательностью я бы умер десять минут назад.
Калеб фыркнул.
– Не волнуйся, засранец. Я бы прижег рану задолго до того, как ты истек кровью.
– И вероятно получил бы от этого удовольствие.
Калеб сверкнул улыбкой.
– Не так, как насладился бы, попивая твою кровь, но… Так что случилось?
– Меня ограбили на Риверволк.
Он присвистнул.
– Демон? Даймон? Еще какой лентяй?
Ник покачал головой.
– Люди. Алан и Тайри. Они не узнали меня, пока не напали.
Калеб удивленно приподнял брови.
– Они еще живы?
– Алан да. Не уверен насчет Тайри. Я выстрелил в него из пистолета Алана, и он убежал.
Встав со стула, Калеб подошел ближе и с силой схватил Ника за челюсть.
– Эй! – огрызнулся тот, пытаясь оттолкнуть его.
Но Калеб не ослабил хватку. Через минуту он облегченно выдохнул и отпустил Ника.
– Он жив.
Ну это было немного странно. Ник потер ноющую челюсть.
– Откуда знаешь?
– Ну, ты все еще ты. Если бы ты убил человека даже случайно, а особенно предумышленно, то Малачай бы уже начал поглощать твою человечность.
Ник ахнул.
– И ты только сейчас мне это говоришь?
– До этого момента это не было проблемой. Но с твоим слабым отцом, ты превратишься быстро.
Нику от этой мысли стало плохо. Но по крайней мере это прояснило одну волнующую его вещь.
– Так вот почему во время драки моя кровь почернела…
Калеб внимательно на него посмотрел.
– Как это случилось?
Ник поднял руку, чтобы показать разбитые костяшки.
– Когда мы дрались и я хотел убить Алана, моя кожа изменилась и кровь потемнела. Это было жутко и мерзко.
Калеб выругался.
– У нас дрянная ситуация.
– Как так?
Ник увидел сомнение в темных глазах Калеба. Через минуту, тот медленно и устало вздохнул.
– Не буду тебе врать, Ник. Твой отец отлично обул меня, И не знаю, почему я удивлен… Помнишь, я сказал тебе, что обрету свободу, когда он умрет?
– Ага.
– Он привязал меня к своей силе.
Смущенный Ник гадал, почему Калеб был расстроен этим.
– Я не понимаю.
Калеб вернулся на стул.
– Когда демон порабощен, мы все становимся привязаны к жизни хозяина. Но Малачай чудовище иного рода. В отличии от других, что их жизнь и силы две совершенно разные вещи, так что Малачай может связать демона со своей жизнью или силами. Когда он делает последнее…
Ник резко вдохнул, поняв причину гнева Калеба.
– Ты будешь рабом того, кто заберет силу отца.
Калеб прижал палец к кончику носу, без слов признавая правильный ответ Ника.
– И так как он назначил мне наблюдать за тобой последние несколько лет, я знаю кто ты и где ты живешь и спишь.
– И что?
– Ник… задумайся на секунду. Заметь очевидное. Если мой следующий хозяин предложит мне привести тебя к нему, чтобы он и тебя осушил, мне придется последовать его приказу и навредить тебе… И я никогда не буду свободен за всю свою жизнь, я огромная угроза для тебя. Теперь понял?
Мгновение Ник обдумывал затруднительное положение Калеба, затем предложил иную альтернативу.
– Но если я заберу силу отца, то смогу тебя освободить, так?
Калеб покачал головой.
– Это работает не так. Из-за того, что сделал Адариан я навсегда останусь в рабстве… если только существо, обладающее его силами не уничтожат полностью.
– А если ты умрешь до того?
Не возможно было не заметить горечь в глазах Калеба.
– Знаешь, что Темные Охотники превращаются в Тени, когда умирают и живут в вечном аду и скорби?
– Ну?
Калеб кивнул.
– Бинго. Они не единственные.
Ник застонал, сочувствуя ему. Как ужасно.
– Зачем он это сделал? Что ты сделал?
– Он Малачай, Ник. Он совершенно не способен заботиться о ком-то или о чем-то. Я просто его орудие, и он сделал это, чтобы мотивировать меня найти то, что ослабляет его и убить, чтобы не стать их собственностью… Но если ты убьешь его, когда он слаб, я не стану тебя останавливать.
У него это звучало так легко, но Ник знал иное.
– Калеб…
Калеб поднял руку, чтобы оборвать его аргумент.
– Знаю, Ник. Это для тебя риск. Но так или иначе, мы оба попали. Ты не можешь позволить, чтобы кто-то убил его и завладел силой, а затем пришел за тобой. Ты не сможешь пережить их атаку.
Запустив руку в волосы, Ник изо всех сил старался придумать что-то еще, но не мог. Более того, он возвращался к простой правде.
– Я не готов стать Малачаем.
Калеб опустил голову на сложенные руки.
– Мы можем попытаться завладеть силой твоего отца, когда он умрет. Запереть их, чтобы они не ударили по тебе. Так мы можем выиграть время для того, чтобы обучить тебя, и чтобы ты сам напал.
Ник был крайне подозрителен.
– Это возможно?
– В теории.
Он визгливо хохотнул.
– Теория, Калеб? Ты под наркотой? Мне не нравится это слово. А если что-то пойдет не так?
– А если так?
– О да, очень помогает… спасибо Калеб. Почему бы тебе еще не швырнуть мне в лицо несколько оптимистичных возможностей? Ведь мы оба на опыте знаем, что все, что я пытаюсь сделать, идет не так.
– Убери сарказм, Готье, – вздохнул Калеб. – Ты прав. Все, к чему ты прикасаешься взрывается в непредсказуемой манере.
Ник соглашаясь кивнул. Но в итоге он знал, что Калеб прав. Если, упаси господь, кто-то еще сможет контролировать Калеба, Нику против него не выстоять. И дело не только в этом. Калеб был ему другом. Демон множество раз проливал кровь за него. Не многим людям Ник мог открыть свою спину. Калеб был таким человеком. И он не колеблясь доверял ему. Всегда.
