всех цветов. На полках шкафа расставлены изящные пары туфель, а на комоде покоятся сундуки с драгоценностями.
– Это всё принадлежало мой матушке, – тихо произносит Дэниэль с некоторым благоговением. – Я буду счастлив, если вы воспользуетесь моим предложением одолжить у неё какой-то из нарядов. Любой. На ваш выбор.
– Это, – я провожу пальцами по шелковым розовым туфелькам, украшенным розами. – Это прекрасно, но я не могу…
– Можете. Вряд ли она будет против, – иронично подмечает он. – Выбирайте наряд, готовьтесь к балу, а я пока займусь его организацией. Через десять минут слуга принесет вам шампанское. Матушка любила пропустить бокал – другой во время приготовлений. Ждите здесь.
Когда он удаляется, я начинаю открывать огромные коробки одна за одной. В университете мне приходилось изучать историю женского костюма, но впервые столкнувшись с этим на практике, я мешкаюсь. Помимо многочисленных пышных юбок из всевозможных тканей, коробки были наполнены верхними и бельевыми корсетами, турнюрами, панталонами, нижними платьями, чулками и прочими элементами одежды.
Как и обещал, Дэниэль возвращается через некоторое время в костюме слуги, состоящим из черных длинных брюк, лакированных ботинок, белой накрахмаленной рубашки с бабочкой и полосатого жакета. Он даже надел перчатки, а в одной руке держит серебряный поднос, на котором располагается бутылка шампанского и один бокал.
– Мадам, куда прикажете поставить? – спрашивает он официальным тоном.
– Будьте добры, поставьте на туалетный столик, – мне еле удается подавить смешок, но я замечаю, что от этой игры в переодевания моё настроение улучшается.
Дэниэль изящным жестом ставит поднос на стол, откупоривает бутылку с громким хлопком и наливает шампанское так, что на поверхности не образуется пузырьков. Иными словами, крайне профессионально.
– Если вам еще что-нибудь понадобится, мадам, просто позвоните в колокольчик. – Он заводит одну руку за спину и отвешивает поклон.
– Дэниэль! – окликаю его я, когда он уже удаляется. – Есть одна проблема. В общем, я не очень знаю, как это всё надевать… здесь столько слоев и…
– И… вы желаете, чтобы я вам помог? – На его лице расцветает хитрая улыбка. – Признаться, я не рассчитывал исполнять еще и роль вашей служанки, но если вы настаиваете…
– Нет, – я начинаю нервно смеяться, когда он уверенным шагом направляется ко мне. – Стоп. Я… сама справлюсь. Занимайтесь балом!
– Вы уверены? Потому что стоит признать, я весьма искусен в завязывании женских корсетов…
– Ничего не хочу об этом знать, – я пытаюсь придать голосу строгости, но предательская улыбка все равно трогает губы. – Идите!
– Как скажете! – Он снова кланяется, а затем удаляется из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.
Я снова остаюсь одна среди многочисленных слоев ткани. Через несколько минут бездействия решаю, что без шампанского тут точно не обойтись, и залпом выпиваю первый бокал. Вечер начинается.
***
Не знаю сколько времени уходит на сборы, но в итоге после девяти кругов ада, я остаюсь довольна результатом. Просмотрев все коробки, я останавливаюсь на бордовом платье с искусно вышитыми черными розами. Волосы собираю старинным гребнем, инкрустированным изумрудами, а на ноги надеваю черные шелковые туфли. Собравшись с духом, я звоню в колокольчик и выхожу из комнаты.
Каждый шаг даётся мне с трудом. Меня охватывает волнение, как перед школьным выпускным. Я делаю глубокий вдох и медленно спускаюсь по лестнице. Дэниэль уже ожидает внизу, поправляя лацканы на рукавах пиджака. Закончив с делом, он поднимает взгляд и замечает меня. Его рот приоткрывается, и он замирает. Меня охватывает трепет, ведь это тот самый момент. Каждая девушка хочет, чтобы хоть раз в жизни на нее смотрели вот так. С обожанием, восхищением и желанием.
Я останавливаюсь прямо перед ним, но он все так же молчит и лишь любуется, поедает глазами, как будто пытается впитать в себя мой образ, запомнить навсегда.
– Господин Де Лабом, сдается мне, бал уже начался. Вы ведете себя неподобающе джентльмену.
Он откашливается.
– Вы правы, мисс Прайс. Прошу простить мне столь фривольное поведение. Однако, позвольте заметить, что вы обворожительны. Сегодня как-то по-особенному прекрасны. Наряд вам очень к лицу.
– Благодарю, мне пришлось изрядно потрудиться с застежкой, однако я справилась. Но, извольте, панталоны – никогда!
– Дама без панталон? – он театрально вздыхает. – Вы сведете меня с ума.
Я лишь ухмыляюсь, довольная собой.
– Что на сегодня в программе?
– Играют Рахманинова.
– Вы кстати заметили, как нелепо сегодня выглядит графиня Муралье?
И наша игра начинается.
Бал, устроенный Дэниэлем – спектакль одного актера, и он исполняет свою роль шикарно. Мне давно не было так весело, как сегодняшним вечером. Мы смеемся, пьем шампанское, делимся придуманными сплетнями о членах высшего общества.
"Слышали ли вы о бароне Ревелье? Увы, карточный игрок, проиграл все свое состояние в прошлую субботу, оставив бедную жену и шестерых детей на произвол судьбы!.." "Ходят слухи, что у маркизы Либренн роман с садовником!.." "Клод Миррэ делает уже десятое предложение руки и сердца, и получает десятый отказ!.."
Не уверена, выдумывает ли Дэниэль эти сплетни или же погружается в воспоминания, но я радостно подхватываю и развиваю каждую из них. Вечер проходит хорошо. "Даже слишком хорошо", – твердит неприятный голос у меня в голове. Мы будто бы на своих местах, там, где и должны быть, делаем то, что должно, и всё же в груди зарождается неприятное ощущение, как я ни стараюсь его отогнать.
В конце вечера господин Де Лабом приглашает меня на вальс. Мелодия довольно тихо раздается из моего телефона, но это лучший вариант для нас.
Есть танцы, которые разжигают страсть, а есть те, что дарят объединение душ. Первый наш танец с Дэниэлем был спонтанным, дерзким, распаляющим желание. Сегодняшний же вальс является будто бы зарождением любви, успокоением души, усмирением сердца. В какой-то момент наши взгляды встречаются, и мы оба поддаемся порыву стать ближе друг к другу. Наши губы соединяются, языки переплетаются, и на время мир вокруг перестает существовать. Но на этот раз поцелуй дарит нам обоим больше нежности, нежели страсти. Есть только он и я, в этой точке. Не важно прошлое, не важно настоящее. Есть только мы.
Дэниэль мягко прерывает поцелуй и отстраняется, а затем кладет подбородок мне на макушку, продолжая кружить в танце.
– Я буду вечно благодарен вам, Стейси, за то, что скрасили мои последние дни.
Я так опьянена сегодняшним вечером, что не сразу понимаю, что он имеет ввиду.
– Постойте, что вы хотите этим сказать? – Я немного отстраняюсь, чтобы иметь возможность получше разглядеть выражение его лица.
– Мы оба знаем что. Не заставляйте произносить это вслух…
– Вы прощаетесь со мной? – все еще не верящим тоном спрашиваю я. – Всё это? Свечи?
