Читаем без скачивания Тайник Великого князя - Елена Зевелова

– Авось не заметит никто. Хоть один-то раз мне должно повезти в жизни. Так ведь? Тогда помоги мне, Господь! Спаси и сохрани! – проговорил он шепотом и подошел вновь к картине купальщицы, стал разглядывать мазки краски через большое увеличительное стекло.

За этим занятием и застал его хмурый Иннокентий, вернувшись в свой шикарный и таинственный кабинет.

– Старик, что это за картина, мне известно, и художника я тебе сейчас же назову: Андрей Францевич Беллоли – выдающийся художник второй половины позапрошлого века, действительно итальянский художник, но получивший известность в России. Скажу тебе, что если все так, как я думаю, то приобретение на самом деле серьезное. Хотя это не сам оригинал, а, скорей всего, авторская копия, что ценность картины не уменьшает. Однако пока окончательно тебя порадовать не могу, – сказал он изумленному хозяину особняка, решив потянуть время. – Мне нужно еще кое в чем удостовериться. Подожди еще немного. Сомнения у меня в этом плане кое-какие все же есть. И их нужно развеять, – признался он.

– Ты уж извини, ладно, а то мне надо сейчас срочно уехать в Москву. Государевы дела, понимаешь ли, ждать не могут. Давай-ка я тебя, если хочешь, в город сейчас подброшу, развеешься, отдохнешь с дороги. А вечером я тебе позвоню, договоримся на завтра, встретимся и продолжим наши дела, пойдет?

В Москву ехали молча, развалившись на заднем сиденье. Каждый был погружен в свои мысли. У Дома правительства на Краснопресненской набережной Андрей, выйдя из машины перед самым въездом в решетчатые ворота у проходной, ближе к восьмому подъезду, простился до вечера с Иннокентием. Проводив взглядом подкативший прямо к подъезду Белого дома «Мерседес» Иннокентия с синим маячком на крыше, он немного постоял, слегка замешкавшись, потом закурил сигарету и, оглядевшись по сторонам, с удивлением обнаружил, что следовавшая за ними в хвосте еще по Рублевке черная «Волга» с затемненными стеклами, на которую он обратил внимание, как только они отъехали от дома Ряжцева, также подъехала к проходной, причем остановилась несколько поодаль от нее. Однако из этой машины никто почему-то не выходил.

– Уж не следят ли за господином Ряжцевым, – мелькнула мысль. – Глюки после такого видения у меня начинаются, шпиономания какая-то, да и только. Но того, что сегодня видел в Кешином кабинете, на сюжет неплохого детектива хватит, – решил он.

Андрей быстрым шагом направился по Новому Арбату, бывшему в его бытность в Москве Калининским проспектом. Все шло кругом, в голове был полный хаос. То, что крупный государственный чиновник, работавший в Белом доме, частенько мелькающий к тому же на телеэкране и произносящий гладкие слова о необходимости помощи государства «сирым и убогим» – пенсионерам, врачам, учителям, построил себе дворец на элитной Рублевке, его нисколько не удивило. Отнюдь, это слишком тривиально для современной российской жизни. Скорей правило, чем исключение. Как, в общем-то, и то, что такие, как Иннокентий, сегодня боятся, презирают, ненавидят народ своей страны и в конечном итоге нещадно лгут, эксплуатируют и обкрадывают его. Все это Андрей понял достаточно ясно и давно.

«Ну кого сегодня этим удивишь? Не пойман, в конце концов, не вор, – думал он. – Правда, – добавил чуть ли не вслух, – до поры до времени».

Но то, что Андрей сегодня увидел в Кешином особняке, было совсем из другой оперы. Да и привкус у всей этой «оперы» был уж слишком другой, что ли. Он, конечно, хорошо знал о существовании так называемых черных дилеров, которые ищут и скупают краденые произведения искусства, делают это по заказу богатых клиентов, а зачастую и сами выступают организаторами краж. Заказчиков, подпольных коллекционеров он считал больными людьми, это, по меньшей мере, – настоящие отморозки, и никогда не имел с ними дел. Но, чтобы в их рядах не последнее место занял Иннокентий… Этого Андрей даже представить себе не мог.

Когда Андрей входил в свой номер в гостинице «Мариотт Аврора», у него сформировался достаточно четкий план того, что он должен предпринять.

Проснулся утром следующего дня Андрей от холода, забыл закрыть вечером окно в номере. Поеживаясь, подбежал к фрамуге и повернул ручку пластикового окна. Уже светало, мягко падал снег, по улице мчались редкие в это время машины. Захлопывая окно, он машинально взглянул вниз и увидел внизу ту же черную «Волгу» с затемненными стеклами, которая стояла у Белого дома. Сердце неприятно кольнуло.

– Мало ли в Москве таких черных «Волг» с затемненными стеклами, – подумал он, пытаясь успокоить себя. – Надо было, дураку, номер той «Волги» у Белого дома записать. Хотя, стоп-стоп, цифры его я, кажется, помню? Помню, конечно: 521 и, по-моему, буквы «ХХ»… А может, и нет. Ладно, буду выходить из гостиницы, посмотрю внимательно, и сам заодно себя проверю. Проверю, обязательно!

Много лет подряд каждое утро Андрей начинал со сложного спортивно-тренингового комплекса с элементами йоги. Он давал ему многое, в том числе настраивал на продуктивный рабочий день. Знал, что после такого комплекса упражнений можно выдержать сверхнасыщенный день, голова будет ясной, внимание – сконцентрированным на поставленной задаче. В этот раз не успел он сделать и половины привычных упражнений, как зазвонил мобильный телефон. Иннокентий Викторович Ряжцев сообщил, что планы его на сегодня несколько поменялись, послезавтра он уезжает в срочную командировку на важное мероприятие. А сегодня у себя в Жуковке он будет только после пяти часов, завтра – целый день дома придется работать с документами, готовясь в поездку. Посему попросил Андрея исходить из его графика и прибыть на Рублевку лучше часов в шесть.

– Надо же: «Посему прибыть, мой график, важное мероприятие», – смеясь, повторил Андрей сказанные Иннокентием канцеляризмы, выключив трубку. – Где только он нахватался таких сугубо бюрократических выражений? Еще и произносит их Кеша с таким пафосом, как будто открывает мне глаза на мир. Ничего не поделаешь, комсомольско-цековский стиль с замашками самого настоящего саудовского шейха…

Йогу тут же делать расхотелось, настрой стал уже явно не тот. Заказав завтрак в номер, он вдруг вспомнил, что вчера практически целый день ничего толком не ел. Вскоре раздался стук в дверь, и вышколенный, наглаженный официант вкатил в комнату его номера красиво сервированный столик с едой. Утолив голод, Андрей подумал, что раз есть время, то лучше не оттягивать, а стоит уже звонить Ольге. Возможно надо и встретиться с ней в этот промежуток, неожиданно предоставленный ему судьбой.

Ровно в шесть часов вечера Андрей Курлик в полном согласии с договоренностью входил в кабинет Иннокентия Викторовича Ряжцева.

– Вы что, болеете, что ли, господин Ряжцев? – не удержался Андрей от вопроса, увидев Кешино, на сей раз необычно серое, землистое, с отеками и темными мешками под глазами лицо, какое бывает у серьезно больных людей. Всего за один день с ним произошли разительные перемены. Иннокентий сейчас выглядел старым, безнадежно больным человеком.

«Ну и ну, – подумал он. – Мужику слегка за пятьдесят, а выглядит на все семьдесят. И ради чего, спрашивается, тогда вся его суета, весь этот вечный страх, бессонные ночи, криминал… В могилу, что ли, с собой он свои миллионы да коллекции собрался взять?.. Не случайно, видно, к нему вчера эти бандюганы приходили? Эх, и его история учит, что она никого ничему не учит. Все то же самое, что и у других, таких, как он».

Мысли Андрея прервал тонкий вкрадчивый голос Кеши:

– Вы мне лучше скажите, что насчет вчерашней картины итальянского художника удалось разузнать? Ваши догадки подтвердились? Что-нибудь надумали? Не забудьте, завтра ведь у нас с вами контрольное время к вечеру истекает… Я не спешу, я просто напоминаю. Мне же, я вам говорил, решать надо будет: беру я ее или возвращаю? Стоит это полотно того или нет? В данном случае я не только о его художественной ценности говорю, но и о сугубо материальной.

– Вот завтра вечером и решите, как договорились, а пока я должен еще поработать, если вы не возражаете и конечно же если в моих услугах еще нуждаетесь, – спокойно прервал его Андрей, просто не терпящий такого нетерпеливого забегания вперед. При этом он выжидательно-внимательно посмотрел в лицо хозяина особняка.

Ничего не ответив, а что-то бубня себе под нос, по-стариковски шаркая желтыми замшевыми тапочками по ковру, Ряжцев, тяжело переставляя ноги, вышел из кабинета, чуть не прищемив свой толстый бархатный халат с шалевым воротником тяжелой кабинетной дверью. Андрей внимательно прислушался. Когда шаги удалились по лестнице, он тут же метнулся к стене и с облегчением вздохнул только тогда, когда нашел, наконец, на деревянной панели свою вчерашнюю отметину. Нажал на нее. Панель бесшумно подалась внутрь. Тогда, не заходя, как в прошлый раз, в бронированное нутро, заглянул туда. На первый взгляд, ничего здесь за сутки не изменилось. Удостоверившись в этом, он легким движением поспешил закрыть потайную комнату тем же способом, только теперь гораздо уверенней. Теперь еще нужно было успеть, пока не вернулся хозяин, сделать срочный звонок по мобильнику, что он и сделал. А потом, сбросив пиджак, приступил к незаконченному вчера осмотру полотна в углу кабинета.