расписывала неоновый витраж, установленный на специальном мольберте с внутренней подсветкой.
– Доброе утро, Маймуна. – Ха. Как же, доброе. Она мне не нравилась, поэтому уже его испортила.
– Наверное, – хихикнула ифритка. – Смешно говоришь. У нас принято высказывать радость от встречи, а не желать доброго времени.
– Каждое утро? – мрачно отозвалась я. Имитируя баритон Лебье, спародировала: – Вселенная свела нас, Маймуна с Ханин Дааба.
Нулевую мимику я не расшевелила даже в выдуманной реальности, где мне было предписано хихикать до гробовой доски. Посему ифритка мою сценку не оценила и продолжала выводить пером узоры неоновых крыльев.
Обнаружив щемящую пустоту в белоснежных до скрипа коридорах, я заволновалась. Вельзевулы пропали вместе с Порядковым садистом – черт, черт, черт.
Я постаралась не выдать страха в голосе:
– А где Дайес Лебье?
– Господин отбыл по делам. – Она даже не оторвалась от творения.
«Накручивая себя, я ничего не решу, – подумала я и сделала вдох-выдох. – В конце концов, Лебье их не прикончит. Точно не сейчас».
– Я пойду в сад, – на всякий случай сообщила я.
Мало ли, домомучительнице померещится, что Малыш сиганул с крыши вслед за Карлсоном. Надоел надзор.
– Буду на веранде, – прочирикала Маймуна и подняла мольберт. – Если попытаешься сбежать, я сожгу твое сердце и заставлю сожрать пепел.
– С удовольствием попозирую тебе, Маймуна, – поклонилась я на выходе. – Изобразишь лауреатку премии Дарвина, которая, по твоему мнению, должна сбежать от могущественного чувака с подвязками в структурах и армией ручных магов в мире, о котором она знает только со слов заносчивой ифритки.
Гид едва не выронила мольберт от моего выступления. Я упорхнула, злорадно улыбнувшись.
«О, да я… превзошла саму себя в сарказме».
В саду я устроилась на качелях, сплетенных из лиан, которые украшали террасу виллы, и отсалютовала Маймуне, бдевшей за окном. Сад умещался под куполом, изображавшим пирушку в духе олимпийцев: только гости, фривольно хватавшие друг друга за обнаженные места, изображались в разных костюмах, отличались цветом кожи и атрибутикой, кто-то выглядел как шаман вуду с черепом, а кто-то – во врачебном халате, держа над головой неизвестный механизм. Вид сверху – логичнее было сказать, снизу, из сада – открывался на стол, окруженный пестрыми пирующими. На нем стояли кубки и горсти монет; в центр были брошены клинки, мечи и шпаги, а две женщины с замотанными лицами, сидя на столе симметрично друг от друга, качали младенцев с веточками в руках.
– Забористо… – прокомментировала я и растеклась в гамаке.
Ветви набрасывали на меня невод теней. Свет Эхо доставлял дискомфорт глазам, чересчур белый, даже голубоватый. Словно я таскала синие солнцезащитные очки. Цветы блестели от капель: оросительная система имитировала легкий дождик и поддерживала прозрачную радугу. Я вентилировала легкие медово-морским ароматом и любовалась цветным ковром и фонтанчиком в форме вечно переполненного глиняного сосуда.
Твердо вознамерилась отоспаться и наесться до отвала. Не из праздности – вырисовывался прямой путь к Яну, работа предстояла титаническая, обстоятельства складывались скверные, а Дайес Лебье, «мозг операции», оставался жутким типом, искалечившим психику ребенку.
Эйфория не перекрывала мне обзор на происходящее, я чуяла подставу уровня Школы Порядка, как с «самоубийством» Джа-и. Бац – и наш Мраморный Бог переобулся: побежал спасать сынишку, попутно выдергивая из «заброшек» его друга и девушку.
– Имитация фрески первого заседания миров-конфедератов.
Я испугалась и тормознула качели, шаркнув подошвой. Задрав голову, едва не столкнулась лбом с Чернобогом. Отутюженный, в темно-зеленой форме с балейским значком и в сапогах, в одном из которых притаилось чеховское ружье, пальнувшее в меня в Пролете.
– Вселенная свела нас, Чернобог, – зычным голосом произнесла я.
– И тебе доброе утро.
Кощей подобрал брюки на коленях и расположился на лавочке напротив. Осанистый, мрачный мастер ментальных воздействий. Смотрела на него, а сама ждала, когда набросится. Перед глазами – чехарда кадров с Бо.
– Прости. – Я показала на свою щеку, глядя на ту, по которой ударила вчера. – Много всего навалилось.
– И ты меня. – Он коснулся губ. – «С поцелуем перебор». Усвоил.
Я не сдержала улыбки, и от сердца немного отлегло. Бо превратился в труху, а у Чернобога были два глаза и патронаж главы Школы Порядка – честолюбивый засранец явно не позволил бы себя так обдурить. Оригинальный Кощей мне нравился. Оплот адекватности в сумасшедшем доме, где моих друзей держали немыми узниками, а собеседниками были электронная говорилка, мелкая надоеда и тщеславный психопат.
– Так… – я сжала лианы в потных ладонях. – Я обязана Дайесу Лебье жизнью?
– На твоем месте я бы не стал обременять себя доблестью, – рассудил Кощей. – Вселенная простит тебе попустительство закона об оке за око, если речь о главе Школы Порядка.
– Ты буквально на моем месте, – возразила я. – И ты ведь отплатил ему, когда убил врачевательницу?
– Господин Лебье спас меня от доли в разы страшнее смерти. Если бы не он, я бы гнил на Кригеллоне вечность, питаясь одной лишь ненавистью к Я-а… – Кощей заикнулся.
С трясущейся челюстью сделал два судорожных вздоха и замолчал. Я сильнее сжала качели.
– Знаешь, я видела эпизод от твоего лица, – призналась я.
Ушедший в себя Чернобог поднял на меня заинтересованный взор:
– Как? Через запрещенное устройство?
Я кивнула и поджала губы, заострив взгляд на покоцанном значке его лацкана с вулканом. На левой половине воротника остались только две дырочки как напоминание о втором. Кощей по-прежнему был асимметричен и не мог успокоиться.
– Я люблю его, – старательно избегала упоминания имени, причинявшего боль Чернобогу, – но любовь не мешает мне осудить бесчеловечность его поступка.
– Дела давно минувших дней. – Кощей поднял глаза к небу и тут же опустил в траву, будто ошпарил глазные яблоки синевой. – Как друг, я ненавижу его до дрожи, консультант. Как военный – понимаю. Искусство разведки не терпит попустительств. У шпионов нет друзей и семей.
«А ведь Ян не раскрывал себя до последнего и со мной, – подумала я, зацепившись за последнее слово. – В соборе он признался, что за нами следит АИН, однако в Пролете что-то изменилось. Изворотливый Двуликий Янус так легко бы себя не выдал, зная, что перед ним ненастоящий Кощей».
Я спрыгнула с качелей и даже не заметила, как они хлестнули по ногам. Чернобог нахмурился и спросил:
– Тебя посетил гений мысли?
– Он тянул время. – Как же я не додумалась раньше? Янус – наполовину Порядок. План и импровизация. Четкая структура и гибкая тактика. – Там, в Пролете. Он раскрыл и меня, и Нулевого консьержа еще на этажах, но почему-то вел диалог до последнего.
– Хм… – Кощей потер губы, размышляя. – Ты свидетельствовала при отключении Сердца Мира?
– Сви… что?
– Чистильщик
