напротив. — Благодарю, что нашли время.
— Время — это единственный ресурс, который у меня сейчас в избытке, — сухо заметил он, когда официант, получив заказ, удалился.
Мы сидели в тягостном молчании, пока не подали вино. Муратов отпил, поставил бокал и посмотрел на меня прямо.
— Я полагаю, вы догадываетесь о причине моего приглашения, Владимир Александрович. Речь об Альберте Игнатьеве.
— Конечно. Его возвышение не сулит ничего хорошего ни вам, ни мне.
— Возвышение? — на губах Рудольфа Сергеевича дрогнуло что-то вроде улыбки, но без тени веселья. — Это не возвышение. Это плевок в лицо всем, кто когда-либо верил в понятия чести и долга. Он предал меня. Использовал, выжал, как лимон, и выбросил, когда я стал ему не нужен.
Мотивы Муратова были кристально ясны и понятны. Да он их и не скрывал.
— Это вы послали к нему убийцу у «Красного двора»? — спросил я прямо.
Граф не стал отнекиваться. Он с вызовом посмотрел мне в глаза.
— Да. И если бы не ваше… своевременное вмешательство, я бы не сожалел о его смерти. Но, как вижу, вы решили сохранить ему жизнь для своих целей.
Я промолчал. Само собой, я не планировал спасать Игнатьева, но так уж получилось. И да, живой противник во многом был выгоднее.
Хороший враг порой дороже близкого друга. И дело не в какой-то философии, а в том, что при наличии врага гораздо проще находить союзников и сплачивать вокруг себя людей.
— Я готов принять вашу помощь, Рудольф Сергеевич, — сказал я, обводя бокал пальцами. — Но только на моих условиях. Без кровопролития. Мы победим Альберта иначе, политически. Публично. Мы вытащим на свет всю грязь, которую он за собой тянет, и покажем Дворянскому совету, кого они собираются сделать своим лидером.
Муратов тяжело вздохнул. Для него, человека старой закалки, прямая расправа была более понятным и быстрым решением. Но он кивнул.
— Понимаю. Что ж, возможно, вы правы. Смерть — это слишком милостиво для такого, как он. Унижение будет куда болезненнее. И у меня есть кое-что для этого.
Он достал из-под стола плотную кожаную папку и положил её передо мной.
— Компромат. Не домыслы и не слухи. Подлинные указы и распоряжения, которые он составлял и убеждал меня подписывать от имени рода. В том числе и те, что недавно были признаны военными преступлениями.
Я открыл папку и пробежался глазами по документам. Приказы о карательных операциях против мирных деревень, санкции на пытки пленных, распоряжения о конфискации имущества без суда. Всё было за подписью Муратова, но как составитель указывался Альберт Игнатьев.
Кроме того, сам Рудольф Сергеевич мог заявить, что указы составлял Игнатьев.
— Вы уверены? — уточнил я. — Ведь формально ответственность за это лежит на вас.
Муратов махнул рукой с таким безразличием, что это было красноречивее любых слов.
— Мне уже плевать. Я проиграл войну. Моя репутация и так в грязи. Но я не позволю своему бывшему советнику выйти сухим из воды и продолжить свои игры. Я готов встретиться с членами Дворянского совета. Расскажу им, как доверял Игнатьеву, и к чему это привело. Пусть они задумаются, хотят ли повторить мою судьбу.
Это был сильный ход. Слово Муратова, даже поверженного, всё ещё имело вес среди аристократии. Многие уважали его, пусть и не одобряли действий. Его публичное свидетельство могло стать гвоздём в крышку политического гроба Игнатьева.
— Это может сработать, — согласился я. — Мы…
Мои слова прервал тихий стук в дверь. В кабинет вошёл Ночник. Он бесшумно подошёл к нашему столу. Его смуглое лицо было невозмутимым, но в глазах я прочитал тревогу. Он склонился и прошептал мне на ухо:
— Новости, господин. На тюрьму недалеко от города совершили налёт. Говорят, это был мощный маг. Он открыл прямо посреди двора портал, перебил охрану и освободил именно группу наёмников, что служили Зубру. Тех, что взяли тогда на пароме.
Я скрипнул зубами. Он уже действует открыто и не стесняется демонстрировать силу. Освобождение людей укреплённой тюрьмы в регионе — это был не просто вызов. Это было объявление войны всей имперской системе.
Я кивнул Ночнику, стараясь, чтобы моё лицо не выдало волнения.
— Передай это графу Яровому. Немедленно.
— Слушаюсь, — Ночник так же бесшумно ретировался.
Муратов наблюдал за этой сценой с любопытством.
— Проблемы, барон? — спросил он, когда дверь закрылась.
Я откинулся на спинку стула, оценивая ситуацию. Скрывать что-либо не имело смысла. Угроза становилась слишком масштабной, чтобы пытаться справиться с ней в одиночку.
— Серьёзнее, чем вы можете представить, Рудольф Сергеевич. Тот наёмник, которого вы когда-то наняли, чтобы меня убить… Николай Зубарев по прозвищу Зубр.
Муратов нахмурился.
— Я помню его. Говорили, он сбежал из региона.
— Он не просто сбежал, а отправился на Расколотые земли. И там… изменился. Каким-то образом он обрёл могущественную, тёмную силу. Он контролирует монстров, открывает порталы. И он только что устроил побег своих людей из тюрьмы, перебив при этом всю охрану.
Лицо графа вытянулось. Он явно не ожидал это услышать.
— Я… сожалею, что мои прошлые действия привели к таким последствиям.
— Сожаления сейчас бесполезны, — отрезал я. — Факт в том, что мы имеем дело с угрозой, которая вскоре может затмить собой все наши политические склоки. И если угроза так велика, как я полагаю, то нам всем придётся сразиться с Зубром.
Я посмотрел Муратову прямо в глаза.
— И, возможно, это произойдёт очень скоро. Раньше, чем мы успеем выбрать нового генерал-губернатора.
Граф задумался, его пальцы медленно барабанили по столу. Он смотрел в своё вино, будто пытаясь найти ответ в его тёмно-рубиновой глубине. Затем он поднял на меня взгляд, и в нём читалась решимость.
— В таком случае, барон, считайте, что мои ресурсы, пусть и не столь обширные, как раньше, в вашем распоряжении. А с Игнатьевым мы разберёмся по ходу дела.
Я кивнул. Враги стали союзниками. Политические интриги отошли на второй план перед лицом настоящей, надвигающейся тучи.
Война была неизбежна. Но на сей раз её фронт пролегал не между родами, а между всем миром живых и растущей из бездны Пустотой. И нам предстояло держать эту линию обороны, забыв о старых обидах.
Утро было тихим и ясным, и я как раз собирался провести его, разбирая накопившуюся почту, когда слуга доложил о прибытии гонца от князя Охотникова. Меня приглашали к нему в
