— это докажет, что путь Зубра верен.
Сгусток энергии Огня, магическая сущность стихии, перешёл из его руки в тело Крыса.
Тот закричал. Оглушительный, животный рёв боли, от которого задрожали стены пещеры. Худое тело выгнулось так, что казалось, вот-вот треснет позвоночник. Кожа покраснела, потом покрылась волдырями, которые лопались один из другим. Одежда на нём обуглилась и рассыпалась пеплом. От тела Крыса пошёл дым, и по пещере пополз сладковатый, тошнотворный запах горелой плоти.
Казалось, это длилось вечность. Наёмники, наблюдавшие за сценой, в ужасе отшатывались. Паук смотрел, заворожённый и испуганный одновременно.
И вдруг рёв прекратился. Обугленное тело Крыса рухнуло на пол. На секунду воцарилась тишина. Все замерли, ожидая.
И тогда Крыс пошевелился. С трудом поднялся на колени. Его глаза, полные прежде лишь страха, теперь горели. В прямом смысле слова — в их глубине плясали крошечные язычки малинового пламени.
Тоша поднял руку, и на его ладони вспыхнул огонь. Не просто огонь, а сгусток той самой энергии, что била из разлома.
Он был жив. И он держал в руке магическое пламя.
На лицах наёмников ужас сменился шоком, а затем — диким восторгом. По рядам прокатился изумлённый возглас. Они видели чудо. Уродливое, пугающее, но чудо.
Зубр опустил руку, чувствуя глубочайшую усталость. Но цель была достигнута.
— Вот оно! — его голос прозвучал громко и властно. — У каждого из вас, кто достаточно силён духом, появится сила. Та, что будет повергать наших врагов в ужас.
Он подошёл к Крысу, который с благоговением смотрел на пляшущее пламя на своей ладони.
— Но сила требует подпитки, — продолжил Зубр. — Её нужно кормить.
Он мысленно отдал приказ. Из тени в глубине пещеры выполз один из монстров, похожий на огромную собаку. Он покорно подошёл к Николаю и замер.
Зубр, не меняя выражения лица, резко выбросил руку. Металлический шип пронзил голову твари. Не издав ни звука, она упала замертво.
Зубарев вырвал кусок плоти из шеи монстра и всучил Крысу.
— Ешь, — приказал он. — Мясо монстров увеличит твою силу. Сделает тебя ближе к тому, чем ты должен стать. Вам всем это предстоит.
Он умолчал о главном. О том, что, питаясь этой плотью, они будут не просто наращивать мощь. Они будут медленно, но верно переставать быть людьми.
Крыс, всё ещё находясь под действием шока и эйфории, с жадностью набросился на отвратительную пищу. Остальные смотрели на это с отвращением, но и с затаённой завистью.
Они видели пламя в его руке. Они видели силу. И ради неё они были готовы на всё.
Даже перестать быть людьми.
Поместье барона Градова
Возвращение в родное поместье накануне приёма было подобно погружению в другой мир. После серых улиц Владивостока, усадьба сияла огнями и кипела жизнью. Повсюду сновали слуги, заканчивая последние приготовления, в воздухе витал соблазнительный аромат готовящихся угощений, а по всему парку были расставлены фонари.
Я стоял на пороге, вдыхая знакомый запах дома, и чувствовал, как тяжёлый груз политических баталий понемногу отпускает меня.
Таня появилась из парадной двери, как вихрь. Её глаза сияли от возбуждения, а щёки горели румянцем.
— Владимир! Наконец-то! — воскликнула она, хватая меня за руку. — Где ты пропадал? Ты же ещё даже не одет! — она с отчаянием указала на мой дорожный костюм. — Гости уже начинают подъезжать.
Я не мог сдержать улыбки, глядя на её милое, разгорячённое беспокойством лицо. Она была невероятно красива.
— Всё в порядке, сестрёнка, — успокоил я её, легонько сжимая её пальцы. — Приём официально начнётся только через несколько часов. У меня полно времени, чтобы привести себя в порядок. А ты выглядишь просто ослепительно.
— Не отвлекай меня комплиментами! — фыркнула Таня, но было видно, что похвала ей приятна. — Беги, переодевайся!
Она отпустила мою руку и умчалась, чтобы отдать кому-то очередное распоряжение. Я смотрел ей вслед, и сердце моё наполнялось теплом. После всех смертей, предательств и битв, такие простые хлопоты были настоящим бальзамом для души. Возможность ненадолго отвлечься от бесконечных интриг и просто порадоваться празднику в кругу своих — бесценна.
Атмосфера вокруг была именно такой — радостно-суматошной. Слышались голоса горничных, доносились обрывки взволнованных разговоров, звенели хрустальные бокалы, которые расставляли на столах в главном зале. Всё было наполнено ожиданием торжества, и эта энергия была заразительной.
Я направился в свои покои, чтобы переодеться. В коридоре, ведущем в крыло семьи, мне повстречался старый знакомый — Варвар.
Огромный кот восседал на подоконнике, взглядом старого циника наблюдая за суетой. Увидев меня, он лениво спрыгнул на пол и, выгнув спину, принялся тереться о мои ноги, издавая громкое мурлыканье.
Я присел на корточки и почесал его за уцелевшим ухом.
— Привет, старина. Присматриваешь за порядком?
Кот ткнулся мокрым носом в мою ладонь, и в его жёлтых глазах читалось абсолютное доверие. С тех пор как мы плечом к плечу — вернее, плечом к пушистому боку — отражали атаку магов Муратова на Очаг, между нами установилась особая связь. Своенравный когда-то зверь проникся ко мне безграничной преданностью.
Переодевшись в парадный мундир, я снова вышел к гостям. Главный двор поместья превратился в оживлённую площадку для фуршета. Под звуки приглушённой музыки, гости стояли группами, беседовали, смеялись. Всюду мелькали нарядные платья, сверкали ордена на мундирах. Я видел знакомые лица — местных дворян, купцов, офицеров моей дружины.
Всё было именно так, как я и надеялся. Люди, пережившие ужас войны, наконец-то могли расслабиться, почувствовать вкус мира и праздника. Я заметил Никиту. Воевода был в безупречно сидящей парадной форме, и о чём-то оживлённо беседовал с миловидной молодой дамой, явно наслаждаясь своей ролью героя вечера.
Я улыбнулся про себя. Пусть хоть сегодня он отдохнёт от тягот командования.
И тут у главных ворот поднялась небольшая суматоха. Послышался цокот копыт и восхищённые возгласы. Я обернулся и увидел поистине великолепное зрелище. В ворота, словно вихрь, ворвался отряд кирасир в сияющих на закатном солнце латах. Впереди, на великолепном белом жеребце, гарцевал граф Станислав Соболев. Он был ослепителен в своём белом с золотом мундире, его лицо озаряла беззаботная и очаровательная улыбка.
Он ловко спрыгнул с седла, бросил поводья подбежавшему конюху и, расправив плечи, направился ко мне, легко и непринуждённо отвечая на поклоны и приветствия.
— Владимир, дружище! — он раскинул руки, и мы обнялись как старые друзья. — Шикарно вы здесь всё подготовили! Выглядит просто потрясающе.
— Станислав, — я отступил на шаг, с улыбкой глядя
