ЗАЧАРОВАНИЕ — ЧЕРНЫЙ ЯЩИК.
Я действительно не мог понять, как обойти барьер, и как сами атрибуты работают на более низком уровне. При наличии «Приватной стойкости» у объекта, ты не можешь редактировать его, зачаровывать, или делать что либо ещё без применения физической силы. Ты однозначно можешь ударить барьер ногой, но это не поможет, поскольку их стойкость зачастую измеряется бесконечными значениями. Получается, что выхода всего два: найти хозяина, или взломать. Первый вариант с Колыбелью не прокатит — а значит остался второй.
«Боже…» — я не смог сдержать улыбки, вдруг осознав, насколько иронична моя ситуация. Я свёл счёты с жизнью из ненависти к себе, за совершенные проступки. Теперь я в точности повторяю свой прошлый путь, но ради девушки, и вроде как против плохих парней.
Взломать целый парящий город…
Таким я никогда не занимался, и не уверен, что справлюсь, но это хотя бы интересно. В худшем случае, натравлю на них Дракона Бездны, и под шумок вытащу Кейт. Такой вариант я тоже уже ни раз рассматривал, но он сопряжен с кучей рисков.
— Ну как, нравится тебе наша малышка? — Ворон возник рядом, стоя в белом халате и попивая кофе.
— А ты сам то в ней что нибудь понимаешь?
— Нет, зачем? — он улыбнулся, — Хэли, подай голосочек.
«Пошел ты,» — вдруг ответила система голосом девочки лет пятнадцати.
— Ребенок?… Вы использовали ребенка? — я ощутил отвращение особого уровня.
— Не мы. Эту систему нам передала Колыбель ещё во времена здравого сотрудничества. Они разработали её вместе с элементалями. Тогдашний руководитель не стал задавать много вопросов, принимая ее для ОНА.
— И вы не можете её освободить?
— Нет, она умрет, — Ворон покачал головой.
— Почему?
— Её душа в слишком тесном контакте со всей этой системой, а разум уже стал частью системного кода. Если мы и вытащим её, то только «с мясом».
— Но постойте… Вы ведь не можете работать с душой. Даже бог сказал, что не может удалить часть моей личности, потому что душа неприкасаема, — я окончательно запутался.
— Старик может, он гений, — Ворон задумчиво посмотрел на экран, где отражалось лицо миловидной рыжей девочки с веснушками.
— Гениальнее бога? Тут явно что-то не так, — я принялся рыться в коде, но сколько бы не листал классы, ничего не находил. Все классы сугубо опциональные, для внешних функций, но ничего о самой системе. Видимо, всё зашили в «душу».
— У тебя есть доступ в класс «душа»?
— Только у старика, — ворон повернулся ко мне спиной, — ты узнал всё, что хотел?
— Да, — я бессильно опустил руки перед синими табличками и белым текстом, поворачиваясь к спутнику.
— Тогда пойдем, нас ждут великие дела.
Устремившись за вороном, на выходе я еще раз оглянулся на систему. Тогда, «искусственная девочка» и подмигнула мне, исчезая с монитора. Этот жест внимания, я запомню на всю жизнь.
Глава 16 — По ту сторону
Сидя у окна, и глядя на голубое небо, Кейт старалась не думать, что давалось ей с трудом.
«Словно глупая принцесса из сказки,» — раздраженно думала она, подперев голову рукой, и постукивая пальцем по мраморному подоконнику.
Ее темные волосы с фиолетовыми кончиками выглядели очень потрепанными и лохматыми. Под некогда грозными, глубокого фиолетового цвета глазами, виднелись большие синяки. Губы были почти что белые, а брови всегда нахмурены.
Также в глаза бросались острые ключицы и плечи, проглядывающие из под белой полупрозрачной блузки, и ставшие результатом ее стремительного похудения в последние, невероятно нервные месяцы.
На запястьях виднелись следы ожогов в виде длинных полос, чуть выше груди тоже пара свежих шрамов.
Просто наблюдая за облаками, она старалась успокоиться, и больше ничего не планировать. Вид из окна центрального дворца поражал: чуть ниже прямо по центру проходили торговые площади, справа жилые кварталы с парком, и по левую сторону большой небесный порт. Очень жаль, но Кейт это зрелище совершенно не радовало.
Девушка всё ещё не могла забыть, что произошло два года назад. С того момента, каждый час, каждого дня она думала о том, как сбежать. Раз за разом предпринимая попытки побега, она лишь получала травмы, постепенно сдаваясь. И так же, каждый раз к ней приходила новость о том, что Лихт жив, зажигая в ней угасающее пламя.
Один из таких дней был сегодня.
«Ты там?» — кто-то постучал в дверь спальни.
«Что тебе нужно?» — Кейт нехотя посмотрела на дверь уставшим взглядом.
«У меня есть пара интересных слов,» — послышалось в ответ.
«Входи,» — девушка укуталась в бирюзовое одеяло, которое до этого лежало рядом со стулом. Кейт нередко засыпала прямо у окна.
— Ну что, радуйся. «ОНА» поймали его вчера утром в Целестиане. Скоро вы воссоединитесь, — старик сел на кровать, пытливо глядя на девушку. Та не ответила, лишь сильнее зарывшись в одеяло. Ей было трудно смотреть на этого человека, ведь она по настоящему ненавидела и боялась его.
Стоит отдать должное: его физическая форма поражала. При росте в 180, он имел идеальную осанку, и четко выраженный рельеф мышечного каркаса. Осторожно уложенные назад седые волосы, контрастировали с темной татуировкой «лавровых венков» у линии роста волос. Что же до взгляда, то его невозможно было прочитать. Всегда спокойные, немного усталые фиолетовые глаза, скрывали за собой невероятную мудрость. Уголки губ никогда не поднимались, а брови всегда находились в покое, словно старик и вовсе ничего не чувствовал.
— Даже не обрадуешься? Для тебя ведь стараемся, — он поправил черный пояс на широких штанах. Судя по еще горячей коже, он только что вернулся со спарринга, где практиковал рукопашный бой.
— Можешь не пытаться, на меня твоя пропаганда не сработает, — тихо ответила Кейт. Она изо всех сил старалась быть смелее.
— Ну же, не надо. Зачем ты делаешь из деда какого то злодея? Я лишь хочу помочь нам всем, — он погладил щетину.
— Так ты это называешь? Старый безумец, — от гнева у Кейт задрожали руки. Она уже не понимала, чего в ней больше: страха или ненависти.
— Больно непослушной я тебя воспитал, — старик понизил голос, и его взгляд встретился с многозначительным взглядом Кейт.
— Но за-то, так ты ещё больше напоминаешь мне свою мать, — уголки его губ едва заметно поползли вверх.
— Ещё одно слово про мать, и я… — Кейт хотела было ответить угрозой, но остановилась на середине фразы.
— И ты, что? Не дури старика, — он покачал головой, — у тебя нет выбора, ты сама загнала себя в такое положение, — он встал, и изображая легкую хромоту, вышел из комнаты.
«Черт…»
