Вот ведь чертовка крепкая, а! Но поделать ничего не мог — израсходованная Бездна утекала быстрее песка сквозь пальцы. Я обессилел, обмяк, способный разве что сидеть столбом и смотреть.
А Светлана, кажется, жаждала реванша. Смахнув с лица слипшиеся пряди, она ухватила Настю за шкирку и без лишних церемоний вышвырнула с арены. Моя бедовая ученица с визгом пролетела несколько десятков метров и плюхнулась в гущу ошалевших зрителей. Только пятки сверкнули!
Следующей княжна сцапала Сахаринку. Несчастная дочурка моя заверещала дурниной, размахивая молотом. А Светлана, не меняясь в лице, встряхнула ее, словно нашкодившего котенка! И с размаху зашвырнула в толпу.
Та же участь постигла Эмми и доппеля. Мелькнула рыжая шевелюра, сдавленно пискнул двойник — и оба, тесно спеленутые духовными нитями, умчались с ристалища со свистом!
Напоследок досталось и бедной Айсштиль. Светлана небрежно подцепила ее ледяную голову, будто мячик для боулинга, размахнулась — и пульнула прочь. Только по хитрому прищуру княжны было ясно — метила точнехонько в руки Настю! Та охнуть не успела, как голова богини врезалась ей точно в живот, сбивая с ног.
— Десятиочковый! — выдав это загадочное слово, Настя подняла вверх большой палец. Свободной рукой она крепко прижимала к себе голову Айсштиль.
— Как же я вас всех ненавижу, смертные, — процедила недовольная голова богини.
— Катитесь к дьяволу! — рявкнула княжна вслед. Тяжело дыша, отряхнула изодранные остатки своего синего мундира. И резко развернулась прямехонько ко мне.
Я сидел на остывающем после магических баталий полу, измученный, избитый. Из последних сил пытался не растянуться тряпичной куклой. Давалось это ой как непросто — мышцы дрожали, в глазах двоилось, а голова трещала так, словно вот-вот расколется.
Ну все, кажись, приплыли… Финита ля комедия, как говорится.
Я ухмыльнулся, глядя на приближающуюся Светлану. И развел руки в стороны. Дескать, делай, что должна.
— Ну что, Безумов, доволен? — процедила Светлана, приближаясь. Ее глаза недобро щурились, на губах змеилась торжествующая ухмылка, — Победил?
Я криво усмехнулся. Ну а что тут скажешь? По всем статьям продули, факт.
— Чего смотришь-то? — ровно проговорил я. Пожал плечами, едва заметно морщась от боли, — Будто сама не видишь. Выдохся я. Закончились мои трюки, на нуле все. Ты победила, Свет. Честь тебе и хвала.
Я готовился к худшему. К перекошенной роже, к очередной издевке, истерике, к жестокому удару, на худой конец. Собрался встретить достойно, с гордо поднятой головой. Не дождется она от меня слова «сдаюсь».
Но княжна вдруг как-то странно дернулась. Застыла в паре шагов от меня, неловко переминаясь. А потом… неожиданно плюхнулась рядом прямо на пол!
Я вытаращился на нее, хлопая глазами. Чегось? Эта красотка, чьими стараниями я сейчас кровью харкаю, вдруг решила составить мне компанию?
Светлана какое-то время помолчала, бездумно ковыряя сапожком плиты. Ее плечи напряглись, на скулах проступили желваки. А затем вдруг расхохоталась — нервно, прерывисто, чуть истерично!
И пока я удивленно таращился, княжна отсмеялась. Тряхнула растрепанной гривой синих волос, посмотрела на меня как-то странно. Будто смущаясь, что ли… Прикусила губу и выпалила:
— Прости.
Чего-о-о⁇.. У меня аж челюсть отвисла. Кажись, не расслышал! Светлана Соколова, несгибаемая, неукротимая королева боев… просит прощения???
Не знаю, какое у меня было лицо, но Светлана понимающе хмыкнула. Отвела глаза, запустила пальцы в спутанные лохмы.
— Да, Безумов, прости, — повторила она нехотя и немного неловко, — Прости меня за весь этот фарс. За мое высокомерие, за пренебрежение, за весь кошмар, что я тут устроила. Вела себя как последняя стерва, самой противно… Правильно мама говорила, надо мне и правда меньше на алкоголь налегать…
Она тяжело вздохнула:
— Вспоминаю, что творила, что говорила — и стыдно, ты не поверишь как…
Я, не сдержавшись, хмыкнул. Ущипнул себя украдкой — уж не примерещилось ли спьяну? Какой к черту стыд у Светланы? У этой неприступной ледышки?
Но нет, похоже, не глюк. Наша барышня и впрямь винится, бьет себя пяткой в грудь. И спохватилась-то не сразу — дождалась, когда последнего моего бойца с позором вышвырнула!
Ладно. Интересно, с чего вдруг перемена настроений приключилась?
— Окей, извинения принимаются, — произнес я, — А чего ты вдруг передумала? Только что лютовала аки бес, рвала и метала. А тут вдруг прям агнец божий, кротость да смирение? Неувязочка, тебе не кажется?
Светлана дернулась, как от пощечины. Щеки вспыхнули, на скулах заиграли желваки.
— Не твоего ума дело, Безумов! — огрызнулась было по привычке. Но тут же осеклась, закусила губу.
— Ладно-ладно… молчу уж, — пробормотала примирительно, — Придержу коней. Не псих же я, в самом деле, на правду-то обижаться.
Она в очередной раз вздохнула, потерла переносицу. Помялась, будто не решаясь. А потом глянула на меня искоса:
— Призраки меня доконали, если хочешь знать. Девки жуткие, эти… как их… мирмеции! Как увидела этих тварей призрачных, думала, с катушек слечу!
Княжна аж передернулась, вспоминая. В глазах промелькнул суеверный страх.
— Да они добрые, — сказал я, — Чаю с тобой попить хотели…
— Бр-р-р… прекрати! Я не дура, знаю, что призраков не бывает! — хмыкнула Света, — Ты мне глюк хитрый подкинул или какое-то мозголомное заклинание? На гендзюцу подловил, зараза…
Я лишь ухмыльнулся, никак не комментируя.
— В общем, я вся аж похолодела! Мелькнула мыслишка — а ну как это за мной пожаловала нежить всякая? Мол, пришло времечко держать ответ за грехи тяжкие! Прямо в котел с кипящим маслом…
Я не выдержал, рассмеялся. Скажет тоже, в котел! Мои дочурки, конечно, с придурью знатной. Но не настолько же, чтобы всех встречных-поперечных на суп пускать!
Краем глаза я приметил у лазарета Марью и Афину. Видать, оклемались красотки, раз уже сами могут сидеть.
И по лицам вижу — каждое слово Светланы ловят! Глазенки горят, губы трепещут! Никак прониклись речью княжны!
Вон, гляди-ка, разрыдались обе! И друг к дружке так и льнут, утешают… Хотя отродясь
