Маркус раздраженно посигналил, кроя стервятников матом. Я же была настолько взволнована предстоящим разговором, что происходящее меня не так беспокоило. Охрана пыталась очистить нам дорогу, но это было бесполезно. Маркус не выдерживает и давит на газ, машина срывается с места, журналисты разбегаются в стороны.
Всю дорогу Маркус старается отвлекать меня разговорами, но я все равно только и думала о предстоящем разговоре. Мы подъезжаем к моему дому, здесь нас тоже уже ждут проклятые проныры, но оказывается Маркус заранее предупредил, чтобы нам сразу же открыли ворота, поэтому мы доехали быстро.
Решительно выхожу из машины, иду к дому, но возле двери замираю, не в силах сделать последний шаг.
-Давай, любимая, заварила кашу, расхлебывай. –Беркет был как всегда безжалостно правдив и это подстегнуло. Берусь за ручку двери и тяну на себя, понимая, что как только войду, жизнь изменится. Уже изменилась.
11
Время платить по счетам
Мы входим, и перед нами открывается красноречивая картина; сумки, чемоданы, составленные в ряд. Бабушка суетится, отдает указания, не замечая нас. Я же как вкопанная стою на месте и не могу шелохнуться. Все понятно без слов и надеяться не на что.
Твинки радостно подбежав, обратил бабушкино внимание на нас. Она изменилась в лице, оно словно потеряло все краски. Губы сжаты в тонкую полоску, брови взлетели вверх, а глаза горят яростным огнем.
-Явилась!- усмехнулась бабуля горько. Вчера Маркус встретил меня подобными словами.
-Мистер Беркет, не хотите чаю?- вмешался Валерий Никифорович, пока мы с бабушкой сверлили друг друга пристальными взглядами. Маркус кивнул, понимая, что сейчас нас нужно оставить наедине. Мужчины ушли на кухню, мы же продолжали молчать.
-Вы уезжаете?- прокомментировала я очевидное.
-Да, если конечно, ты наконец, не включишь мозги и не начнешь мыслить здраво, как и положено тридцатилетней женщине. –учительским тоном ответила бабушка, приподняв бровь. Я проглотила оскорбление, другого и не ждала, хотя так и хотелось сказать, что на «положено» «х « наложено! Вздернула подбородок повыше и спокойно произнесла, в душе же нарастала боль;
-Я надеялась, что ты не будешь рубить с плеча. Что означает твой уезд?
-Ты врала мне целых два месяца! Я радовалась, что ты нашла себе достойного мужчину, с которым счастлива, в то время, как ты бегала к этому уголовнику! –вскричала бабушка, маска невозмутимости слетела с ее лица. Меня передернуло, в горле встал ком.
-Ты поставила меня в такое положение, я надеялась, что со временем ты остынешь и примешь мой выбор.
-Никогда этого не будет! Если ты умом тронулась, то у меня с головой все нормально! Как ты вообще терпишь эту скотину? Не противно? Что с тобой происходит, совсем с ума сошла? –кричала бабушка.
Я же молча глотала слезы, зная, что она меня не поймет.
-Я просила тебя не оскорблять его, если ты хочешь сохранить со мной нормальные отношения.- процедила я, но бабушка повергла меня в шок, закричав;
-А я не хочу! Ни видеть тебя, ни слышать не хочу! Посмотрите на нее, как заговорила! В позу встала! Правильно, бабка –то теперь плохая, а эта сволочь хорошая.
-Я тебе разве сказала, что ты плохая?!- не выдержав вскричала я, слезы покатились из глаз.
-А что я не вижу, пряталась от меня, скрывалась, врала безбожно и ждала, как бы бабка поскорее уехала, чтобы не мешала! –с надрывом закричала бабушка, размахивая руками, доводя меня до истерики.
-Совсем сдурела, что ли?! Что ты несешь! –взорвалась я, уже ничего не соображая, захлебываясь слезами.
-Правильно! Бабка дура, бабка плохая! А как на улицу тебя избитую вышвырнула твоя «любовь» поганая, к кому ж ты, милая моя, побежала? К бабке, к бабке!
-Да, если б я знала, что ты меня попрекать этим будешь, никогда бы не приехала! –мы перекрикивали друг друга, били по самым больным местам. В холл вбежали Маркус и Валерий Никифорович. Маркус обхватил меня за талию пытаясь утащить, но я вырывалась ,продолжая кричать.- Спасибо тебе бабушка, спасибо!
-Свинья неблагодарная, кто тебя выхаживал, он? Он что ли ? Да нужна ты ему была, плевать он хотел, что с тобой было, хоть бы и сдохла! Забыла, как в коленки мне плакалась ,какие слова говорила! А теперь не нужна бабка стала, плохая бабка! А что всю душу наизнанку выворачиваешь, насрать! Тьфу на тебя, видеть не могу, срамотища, овечка безмозглая. Как ты можешь, как можешь себя так по-свински вести? Да, что ты за человек такой? Он же мужа твоего убил и тебя бы убил, если бы не отобрали! Ты с убийцей жить собираешься? С убийцей?
-Риточка, милая, хватит, хватит, родная! –кинулся успокаивать ее Валерий Никифорович, но бабушка вырвалась и еще сильнее закричала.
-Дура бестолковая, да разве нормальная женщина бы связалась с уголовником?
-А я ненормальная, ясно! Убейте меня теперь! И не тебе судить, уголовник он или кто, ты ничего не знаешь.
-Что тут знать?! Он УБИЙЦА, а ты ИДИОТКА!
-Рита, прекрати!
-Внучка твоя убийца! ВНУЧКА! Я убила Джо Райли, я! –кричу в слезах на весь дом, Беркет пытается увести меня в другую комнату, но я сопротивляюсь. После моего признания все замирают, я же обессиленно утыкаюсь в грудь Маркуса и рыдаю навзрыд. На бабушку не хочу смотреть, больно, адски больно, захлебываюсь ядом ее слов, захлебываюсь виной и безнадежностью. Как жить, когда нужно выбирать между самыми близкими людьми. Но сказано в Писание; «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть!», природу не обманешь, как не старайся.
-Валера, поехали отсюда, я здесь ни минуты не останусь. –шепчет бабушка, добивая меня.
Чувствую крепкие объятия Маркуса, а затем его стальной голос;
-А что это вы поджали хвост? Или ваша « любовь» распространяется только на хороших людей?
-Не тебе меня судить, ублюдок! Легко наверно, иметь такую дуру, как она? Творишь, что хочешь, а она прощает! –иронично спрашивает бабушка, ударяя по самому больному. Чувствую ,как Маркус напрягается, меня вдруг охватывает гнев и развернувшись, иронизирую;
-Ну, куда уж нам до гордых таких! Надеюсь, ты счастлива была, когда сбежала мать, не в силах соответствовать твоим требованиям? Когда она не нашла смелости вернуться, чтобы столкнуться с твоим высокомерием и спилась? Поэтому можешь оставаться со своей гордостью бабушка, а мне она ничего, кроме горя не принесла.
Бабушка смотрит на меня презрительно и цедит;
-Твоя мамаша была испорченной и глупой, а ты еще хуже! Ты меня разочаровала! Поехали Валера!
Они проходят мимо, я же сдерживаюсь из последних сил, что не заорать дурниной от безысходности, от потери и пустоты. Словно вырвали у меня сердце и оставили медленно умирать.
