– Музыка очень хорошая, – заметила она, покачиваясь в такт.
Почему никто из парней к ней не подходит? Сколько их стоит с другой стороны зала, выискивая, кого бы пригласить. Я посмотрела на Жизель, закинувшую от смеха голову. Кто-то из мальчиков что-то сказал ей. Она взяла его за руку и заставила нагнуться, чтобы что-то шепнуть ему на ухо, отчего его глаза зажглись, как огни на Рождество. Лицо покраснело, а затем он нервно улыбнулся своим приятелям. Жизель глянула на нас и сверкнула полной самодовольства улыбкой.
В начале третьего танца я была уверена, что кто-то пригласит Эбби танцевать, тем более, когда двое мальчиков направились к нам. Но один свернул в сторону, чтобы пригласить Джеки, а другой подошел ко мне.
– Нет, спасибо, – отказалась я. – Мне придется посидеть из-за моей щиколотки. Но ты можешь пригласить мою подругу, – добавила я, поворачивая голову в сторону Эбби. Мальчик посмотрел на нее и, не говоря ни слова, развернулся и заторопился прочь, чтобы пригласить кого-нибудь еще.
– У меня не те духи или что? – гадала Эбби. Мое сердце забилось сильнее. Ощущение паники зародилось где-то в желудке, постепенно поднимаясь к груди. Что-то происходило здесь, что-то очень странное. Подумав так, я снова посмотрела на мою сестру. Она выглядела веселой и довольной. Танец следовал за танцем, юноши приглашали меня, я отказывалась, предлагала им пригласить Эбби, они бормотали извинения и подходили к другим девочкам. Меня не только удивило, но и раздосадовало, что одна из самых хорошеньких – в этом не было никаких сомнений, – если не самая хорошенькая девушка в школе может так долго оставаться не приглашенной. Перед тем как объявили перерыв, я откатила кресло Жизель в сторону.
– Что-то происходит, Жизель, – сказала я. – Ни один из мальчиков не пригласил Эбби танцевать и никто не захотел этого сделать, когда я предлагала.
– Неужели? Это замечательно, – ответила сестра.
– Ты всегда все знаешь, Жизель. Что происходит? Если это одна из шуток…
– Я ничего не знаю ни о каких шутках. Меня тоже никто не пригласил, как ты видишь, но я что-то не вижу твоей озабоченности по поводу моих чувств, – бросила мне в ответ сестра.
– Но ты явно хорошо проводишь время. Все эти мальчики…
– Я просто дразню их ради развлечения. Ты думаешь, мне нравится сидеть в этом кресле, пока всех остальных приглашают танцевать и они кружатся по залу? Бедная Эбби… бедная, бедная Эбби, – промолвила Жизель, опустив уголки губ. – Эта девушка стала тебе сестрой, потому что она не изувечена.
– Это нечестно. Ты же знаешь, что это неправда. Именно ты захотела другую соседку по комнате и…
Музыка смолкла. Миссис Айронвуд объявила о том, что подана закуска. Все оживились и двинулись к столам.
– Я хочу есть. И я обещала этим ребятам, что сяду с ними и дам им возможность меня накормить, – лукаво произнесла Жизель. – А ты можешь сесть с бедной Эбби. – Она развернула кресло и подкатила его к группе розвудских мальчиков, прилипших к ней, как мухи к меду. Они заспорили, кому из них выполнять обязанности Саманты и везти Жизель через зал. Она обернулась, чтобы бросить на меня взгляд, исполненный удовольствия, затем пронзительно засмеялась и взяла за руку другого парня, пока ее кавалеры собирались вокруг нее.
– Моя сестра как всегда несносна, – сказала я Эбби. Многие из юношей проявили себя истинными джентльменами, принеся сначала закуски девочкам из «Гринвуда» и лишь потом позаботившись о себе. Но никто не предложил свою помощь нам с Эбби. Мальчики расступились у стола с закусками, давая мне место, но никто не пропустил вперед Эбби. Взяв все, чего нам хотелось, мы с ней нашли столик в сторонке. К нам никто не подсел, даже девочки из нашего общежития. Нас оставили одних.
Миссис Айронвуд прохаживалась между столиками вместе с мисс Уэллер, здороваясь с некоторыми из мальчиков, иногда заговаривая с девочками. Когда они подошли к нашему столику, миссис Айронвуд остановилась, посмотрела на нас и повернула в другую сторону.
– Может, у меня корь или что-нибудь еще? – спросила Эбби.
– Нет, ты выглядишь… великолепно.
Она слабо улыбнулась. У нас не было аппетита, но мы ели просто для того, чтобы убить время. Справа от нас за столом восседала Жизель, окруженная только мальчиками. Не знаю, что она сказала им, но они держались, как пришитые. Они уж и не знали, чем ей услужить. Стоило ей только посмотреть на что-то, двое или трое бросались, сбивая друг друга с ног, чтобы принести желаемое.
– Твоя сестра всегда пользовалась таким успехом у мальчиков? – с завистью спросила Эбби.
– То время, что мы с ней знакомы, да. У нее есть способ их возбуждать. Кто знает, чего она им уже наобещала, – в сердцах добавила я.
Члены школьного комитета стали раздавать девочкам билеты для выбора королевы танцев. За ними прошли две девочки с ящиками, куда мы должны были опустить листочки с именами.
– Держу пари, Жизель устроила так, что все проголосуют за нее, – пробормотала я.
– Я голосую за тебя, – сказала Эбби.
– А я за тебя.
Мы засмеялись, сложили наши листочки и опустили их.
После десерта мы с Эбби отправились в туалетную комнату, чтобы освежиться. Все смеялись и шептались, но стоило нам войти, как разговоры смолкли. Создавалось впечатление, что мы парии, прокаженные, и все остальные боятся, что мы дотронемся до них или заразим их. Мы переглянулись, теряясь в догадках.
Вторая половина вечера ничем не отличалась от первой, только чем дольше я стояла рядом с Эбби, тем все меньше приглашали и меня тоже. К предпоследнему танцу не танцевали только мы с Эбби. Перед самым последним танцем миссис Айронвуд снова подошла к микрофону.
– Как вы знаете, в «Гринвуде» существует традиция, согласно которой в конце каждого светского мероприятия, особенно по окончании танцев, девочки выбирают королеву танцев. Школьный комитет подсчитал голоса и попросил меня вызвать сюда Жизель Дюма, чтобы она огласила результат.
Мы с Эбби взглянули друг на друга с удивлением. Как Жизель все это устроила? Я терялась в догадках. Моя сестра выкатила кресло из своего мужского кружка и покатила его через зал под аплодисменты. Потом развернулась и взглянула на присутствующих со счастливой улыбкой на лице. Один из членов школьного комитета принес результаты Жизель. Микрофон опустили, чтобы она могла говорить.
– Благодарю вас за оказанную мне честь, – начала Жизель. – Это очень мило. – Она обернулась к девушке, держащей в руках результаты голосования. – Конверт, пожалуйста, – произнесла моя сестра, словно это был приз Академии. Все засмеялись. Даже миссис Айронвуд расслабила губы в некотором подобии улыбки. Жизель развернула сложенный листок бумаги и прочла написанное на нем про себя. Потом откашлялась.
