– Великолепно, – заявила сестра и заставила Саманту выкатить кресло из комнаты.
Но вскоре после полудня, почти перед самым приездом родителей Эбби, к моей двери подошла Саманта. Она была одна, оставив Жизель в вестибюле с другими девочками. Моя сестра за чем-то ее прислала.
– Что тебе нужно? – резко спросила я.
– Жизель хочет, чтобы я принесла пленку, убранную в один из ящиков, стоящих в шкафу Эбби, – кротко произнесла Саманта. – Она собирается одолжить ее одной из девочек из сектора В.
Я отвернулась от нее, пока она входила в комнату, опускалась на колени и начинала поиски среди коробок на дне шкафа. Саманта быстро обнаружила требуемое и собралась уже уходить. Но вдруг остановилась на пороге и снова повернулась ко мне.
– Мне жаль Эбби, – сказала девушка. – Я не ожидала ничего подобного.
– А что же тогда, по-твоему, должно было произойти, когда человека вот так унижают на глазах у всех? И за что? Что Эбби сделала тебе или другим девочкам, чтобы заслужить подобное?
Саманта опустила глаза.
– Как моя сестра узнала о ней? – спросила я через секунду. – Она подслушивала под дверью наши разговоры? – Саманта отрицательно покачала головой. – Тогда каким образом?
Саманта сначала оглянулась назад и лишь только потом ответила:
– Когда Жизель пришла в комнату, чтобы взять кое-что из своих вещей, хранившихся в шкафу у Эбби, она прочитала письма ее родителей, – объяснила Саманта. – Только, пожалуйста, не говори ей, что я тебе рассказала. Прошу тебя, – взмолилась она. У нее в глазах появился настоящий страх.
– А что Жизель сможет узнать о тебе? – резко поинтересовалась я. У Саманты от беспокойства расширились глаза, а всегда румяные щеки побелели. – Тебе не следовало говорить Жизель ничего такого о себе, что не следует знать остальным, – предупредила я.
Саманта кивнула, совет, однако, запоздал.
– И все-таки, – проговорила она, – мне жаль Эбби. У меня не было настроения прощать, но я видела ее искренность и поэтому кивнула. Девушка еще постояла несколько мгновений на пороге, потом заторопилась прочь.
Вскоре приехали родители Эбби.
– Миссис Тайлер, – воскликнула я, вскакивая, как только она и ее муж показались в дверях. – Как Эбби?
– Великолепно, – ответила женщина. Ее лицо оставалось суровым, губы плотно сжатыми. – У моей дочери больше выдержки, чем у любой девочки из этой драгоценной школы, – с горечью добавила она. Отец Эбби быстро отвел взгляд.
– Я должна поговорить с ней, миссис Тайлер. Она должна знать, что я не имею никакого отношения к этой ужасной истории.
Мать Эбби подняла брови.
– Насколько я понимаю, всю грязную работу сделала твоя сестра, – сказала она.
– Да, но, хотя мы и близнецы, мы два разных человека, миссис Тайлер. Эбби знает об этом.
По тому, как женщина посмотрела на своего мужа, я поняла, что моя подружка говорила то же самое.
– Где ее вещи? – требовательно спросила миссис Тайлер.
– Я все приготовила. Все ее вещи там. – Я указала на сложенные вещи. Отец Эбби выглядел благодарным. – Как я могу поговорить с ней? Где я могу ее увидеть?
– Она в машине на улице, – призналась миссис Тайлер.
– Эбби здесь?
– Она не захотела зайти сюда вместе с нами, – пояснила ее мать.
– Я ее не виню, – на ходу отозвалась я, торопливо проходя мимо них и через вестибюль. Сидящие там девочки воздерживались от комментариев, пока родители Эбби были в общежитии. Даже голос Жизель звучал приглушеннее. Я не остановилась, чтобы бросить на них взгляд. Вместо этого я вылетела за дверь и увидела Эбби, сидящую в родительской машине. Я бегом спустилась по ступенькам и бросилась к ней. При моем приближении Эбби опустила стекло.
– Привет, – поздоровалась я.
– Привет. Мне жаль, что я убежала от тебя вчера вечером, но я просто не могла остановиться. Я хотела лишь одного – убраться подальше отсюда.
– Знаю, но я о тебе беспокоилась. Мисс Стивенс ездила по всей округе, разыскивая тебя, потому что миссис Айронвуд не разрешила мне уйти с территории.
Эбби хмыкнула и пробормотала:
– Железная Леди.
– Где ты была?
– Я спряталась и переждала дождь, потом доехала до города и позвонила родителям.
– Ах, Эбби, мне так жаль. Это так нечестно. Моя сестра еще ужаснее, чем я себе представляла. Я выяснила, что она рылась в твоих вещах и прочитала письма от твоих родителей.
– Меня это не удивляет. Но, тем не менее, я уверена, что она сделала это не одна, – заметила Эбби. – Судя по всему, то, что сделала Жизель, доставило удовольствие ее приспешницам, так? – добавила она, улыбнулась мне и вышла из машины. – Давай немного погуляем, – предложила моя подруга.
– Что ты собираешься теперь делать? – спросила я.
– Поступить в государственную школу. В каком-то смысле, произошедшее принесло пользу. Мои родители решили прекратить попытки не обращать внимания на то, кто я и кто они сами. Никаких больше переездов по стране, никаких больше претензий быть тем, кем я не являюсь. – Эбби оглядела кампус. – И больше никаких модных школ.
– Я тоже по горло сыта модными школами.
– Ах, нет, Руби, тебе здесь хорошо. Все наши учителя любят тебя, ты дружишь с мисс Стивенс. Ты отлично работаешь как художник. Пользуйся предоставленными возможностями и не обращай внимания на остальное.
– Мне не нравится находиться там, где так много лицемерия. Бабушке Катрин не захотелось бы видеть меня здесь.
Эбби засмеялась.
– Судя по тому, как ты мне описывала ее, я думаю, что она посоветовала бы тебе прилепиться к этому месту, как моллюск, закрыться от посторонних шумов, как устрица, и вцепиться в то, чего тебе хочется, как аллигатор. Кроме того, – прошептала Эбби, – ты же знаешь, как отогнать злых духов. Моей ошибкой было не надеть прошлым вечером мою голубую рубашку с благословением добрых духов. – Она подмигнула мне, и мы расхохотались. Мне было хорошо, только я понимала, что больше не услышу ее смеха. Не будет больше и этих девичьих разговоров, мы не сможем больше делиться нашими мечтами и страхами. Жизель правильно делала, что ревновала. Эбби стала мне сестрой, которой у меня никогда не было и которой моя сестра Жизель, несмотря на наши одинаковые лица, никогда не будет.
– Мне бы хотелось сделать для тебя что-нибудь еще, – простонала я.
– Ты много сделала. Ты была хорошим другом, и мы можем остаться друзьями. Мы будем писать друг другу. Если только миссис Айронвуд не станет перехватывать твои послания, – добавила Эбби.
– Меня бы это не удивило.
– Я скажу тебе, что ты можешь для меня сделать, – неожиданно оживилась Эбби. – В следующий раз, когда тебя вызовут к миссис Айронвуд, посмотри, нет ли на полу или на столе ее волос. Положи их в конверт и пришли мне. Я их отдам мамушке, она сделает из них куколку, и я буду втыкать в нее иголки.
