та склоняется с окровавленным кинжалом над поверженным князем. – Он нужен мне живым!
Герда подошла, посмотрела в расширившиеся от ужаса глаза Романа.
– Бедный, – улыбнулась она, трогая пальцем ожоги на его лице, – ты не знал, что я колдунья? Плохо дело. Теперь тебе, князь, висеть вниз головой. Предателей, ты ведь знаешь, никто не любит, а я в особенности!
– Тильда, – повернулась она к наемнице, – свяжи его так, чтобы ему было больно. Чем больнее, тем лучше! Хочу, чтобы мучился!
Сказала и сама удивилась сказанному. Такая она наверняка понравилась бы Великой безымянной богине. В этой Герде стало чуть больше тьмы, и, наверное, это было закономерно, поскольку в этой жизни жить со мглой в душе куда легче, чем со светом. Мысль показалась правильной, но это не значит, что она пришлась Герде по сердцу.
* * *
Сначала Герде казалось, что эта ночь никогда не закончится, такой длинной и трудной она выдалась. Но затем, когда наступил день – яркий, солнечный, совсем не такой, каким должен быть день мятежа, – ей все время хотелось, чтобы солнце зашло. За облака, которых не было, или за горизонт, которого в городе не разглядишь. Чтобы наступил вечер, чтобы пришла ночь. Однако этот длинный день, как и та долгая ночь, тянулся и тянулся, и никак не хотел сойти на нет. И Герда, измученная непрекращающимся боем, смертельно уставшая, опустошенная, продолжала делать то, что должно, стараясь при этом не умереть самой и не погубить присягнувших ей на верность людей.
Бой на Владычном дворе продолжался почти до полудня. Здесь оказалось довольно много польских наемников и ратников из личных дружин князей Романа и Глеба. Самого князя Белозерского, впрочем, нигде не было видно, и где он, никто не знал, но его гридни лили чужую кровь ничуть не хуже гридей князя Ижорского.
К счастью, в Великокняжеском тереме и на речном редуте оставалось довольно много гридней и ратников великого князя и князя-соправителя, уцелели и некоторые придворные, и дворцовые слуги. Если бы не они, маленькому отряду Герды быстро пришел бы конец. Людей у нее было немного, а колдуньи и ведьмы, не исключая саму Герду, растратили свой резерв еще ночью, а восстановиться – в условиях непрекращающегося боя – было крайне сложно. Герда даже не пыталась. Дралась мечом и лишь изредка позволяла себе мелкое, не требующее большого расхода сил колдовство. Из остальных женщин более или менее в форме оставалась одна лишь Алена, но и у нее силы были на исходе. В конце концов, Герде, к которой как-то само собой перешло общее командование, удалось очистить от мятежников Владычный двор и, заперев отбитые у врага ворота, закрыться внутри стен. О том, чтобы попытаться выбить поляков из детинца, речи не шло. Слишком неравны были силы. Однако ближе к полудню подошли отряды ратников новгородской крепостной стражи и городское ополчение – вечевой колокол ударил как раз перед первым светом, и в кремле снова вспыхнул бой. Тогда, воспользовавшись благоприятной ситуацией, Герда ударила в тыл полякам, и где-то через час сопротивление наемников прекратилось, и они начали сдаваться.
К этому времени Герда уже знала, что великий князь Дмитрий и его старший сын Федор убиты вместе со многими из ближних бояр и приближенных. Погибла и жена Федора княгиня Анастасия. А вот Шарлотта и ее ближний круг, как ни странно, уцелели. Такое впечатление, что их и не собирались убивать. Мужчин, включая графа де Валена и герцога Мунка, разоружили – вернее, они позволили себя разоружить, – и заперли в погребах Старого терема, а принцессу под охраной поместили в одну из верхних светелок. Это еще тогда вызвало у Герды некоторое недоумение, но времени разбираться во всех этих тонкостях не было, поскольку ее внимания требовали другие, гораздо более важные дела.
Однако после того, как бой в детинце прекратился, она все-таки спросила Неревину, о чем та промолчала, увидев, что Шарлотта жива и невредима.
– Извини, принцесса, за дурную весть, – тяжело вздохнула старая ведьма, – но ты наших порядков не знаешь, так что придется мне, коли больше некому…
– Говори! – нахмурилась Герда, уловив настроение Неревиной.
– Шарлотта, как была невестой великого князя, так невестой и осталась. Была бы вдовой, другой разговор. А так, раз договор заключен, он должен быть исполнен. Роман сохранил ее, потому что собирался занять место отца. Занял бы, женился на принцессе, согласно договору, и упрочил бы этим свою власть. Но не сложилось…
«К чему она клонит?» – задумалась Герда.
Голова была тяжелая, от усталости тянуло в сон, мысли путались. И, по-видимому, Неревина это поняла. Не дура, чай, и к тому же ведьма.
– Старший в роду теперь Иван… – сказала она тихо.
– Ну и что? – все еще не понимала Герда. – Старший. Значит, станет великим князем… Ох!
То-то и оно! Он-то великим князем станет, а вот она великой княгиней – нет, потому что, приняв великокняжеский венец, Иван должен будет жениться не на Герде, а на Шарлотте. И отказаться от стола не сможет: некому теперь передать власть.
– Да и не захочет, – мрачно констатировала очевидное Другая Она. – От такой власти не отказываются, уж ты мне поверь…
Глава 6
Княгиня
1
В принципе, самым правильным было бы убить Шарлотту. Убрать с дороги, и дело с концом. Нет конкурентки – нет проблемы, и Герда не только сохранит за собой понравившегося ей мужчину, но и станет великой княгиней Новгородской. Все это было до такой степени очевидно, что оставалось только взять и сделать, тем более что сегодня Шарлотта находилась полностью в ее власти. Здесь, на Владычном дворе, Герда сейчас и царь, и бог, но что важнее всего, воинский начальник. Каро от пережитых ужасов – бой в тереме, пленение, пребывание в неизвестности – слегла. Лежит на кровати в светелке в Старом тереме и льет слезы. Называет себя соломенной вдовой, но долго ли продлится ее неведение?
Обязательно найдется добрая душа и просветит бедняжку на предмет ее отнюдь не печальных перспектив. Там, разумеется, выставлена охрана: де Вален и еще кто-то из свиты княгини де Ла Тремуй, кому Герда вернула мечи. Охраняют принцессу, однако Герду они к ней пропустят. Или она пройдет по их трупам. А там… Даже резать не придется. И травить необязательно. В книге, подаренной Герде Неистовой, имелась пара-другая приемов как раз на такой случай. Остановка сердца или сбой дыхания… Всего-то и дел, что произнести правильные слова на правильном языке, выполнить сложный пасс и оживить проклятие толикой собственной силы. Такая ерунда… Но привести этот план в действие Герда не смогла. Поднялась в светелку, проведала подругу и ушла. Для убийства Шарлотты в ней действительно оказалось слишком мало зла.
