Когда вернулись запыхавшиеся дамы, застолье продолжилось полным ходом. Какое-то время троица провела в казино, располагавшемся на третьем этаже. Там они оторвались от души и проиграли в рулетку без малого две дюжины золотых. Несмотря на сокрушительный проигрыш, старичок ничуть не огорчился: "г"авное, чтобы его с"авные птички погадоваись". Затем вновь вернулись к столу. В конечном итоге пожилой жуир исчерпал весь запас бородатых анекдотов, осоловело заморгал и потребовал принести счет.
Экипаж уже поджидал Трахтобаля Марти и его девиц у парадного входа. Кучер при активном содействии дам погрузил усталого хозяина внутрь возка и помог устроиться девицам. После чего вскочил на козлы, и карета покатила прочь от продолжавшего вовсю веселиться "Золотого Осла".
Минут через пять, когда карета проезжала по слабо освещенному участку улицы, оттуда прямо на ходу выскользнула мужская фигура. Сделав на прощание дамам ручкой, мужчина прикрыл за собой дверцы и буквально растворился на глазах удивленных девиц.
- Брунь, а тебе не кажется, что наш старичок вовсе и не такой уж старый, - сжимая в потных ладошках дюжину полновесных золотых, полученных от Трахтобаля Марти в качестве довеска к уже выплаченному Гильдией Воров гонорару.
- Точно, Трифель, - запихивая золото под корсет, ответила подружка, - никакой он не старик. Знаешь что, подруга, деньги у нас есть, давай-ка завтра махнем на воды. Что-то на сердце у меня не очень спокойно. Месячишко пересидим, а там и обратно вернемся.
- А как же мадам Зюс?
- Да пошла эта старая кошелка, знаешь куда?!
- И куда же, - сделала удивленно-непонимающие глаза Трифелла.
Бруня приблизила свой ротик к ушку подружки и что-то тихонько прошептала, после чего обе громко и дружно расхохотались.
- Мы теперь с тобой, Трифель, девушки богатые: воры заплатили за спектакль, дедуля расщедрился. Скажу тебе, положа руку на сердце, мой папаша был классным молотобойцем, но о таких деньжищах мог лишь мечтать. Так что, подруга, если мы с тобой не будем дурами, вполне возможно нам вообще не придется возвращаться в Лион...
- Как же это не придется? - испуганно всплеснула руками глуповатая Трифелла.
- А вот так. Знаешь сколько там наивных виконтов, да баронетов крутится в поисках достойных невест? До хренища! А чем мы с тобой не достойные?
- Но ведь ты сама говорила, что твой папенька был молотобойцем, а я своего и вовсе не знаю, поскольку маменька была шлюхой и заполучила меня в качестве бесплатного довеска от одного из своих клиентов.
- Ну и что? У нас на лбу не написано, что мы шлюхи, а если раздеть и поставить рядом с самой наиблагороднейшей дамой, так мы любой из них сто очков форы дадим. Главное, когда этот самый виконт пожелает затащить тебя в койку, нужно какое-то время повыкобениваться, мол, я девица воспитанная в строгих правилах, честь свою берегу для будущего супруга. Знаешь, как благородные мужики от этого ведутся?
- Девичья честь, говоришь, Бруня? А где же мы с тобой ее возьмем? Откровенно говоря, я уже и не помню, когда она у меня была.
- Дура ты, Трифелла! - в сердцах воскликнула Бруня. - Забыла, что мы с тобой при деньгах. Завтра пойдем к мэтру Крузо, он нам за двадцать сестерциев эту самую невинность мигом восстановит.
- А он сможет?
- Не боись, подруга, этот все сможет. Классный маг, - уверенно заявила Бруня и со смехом в голосе прощебетала: - То-то удивится старичок, когда узнает, что мы к нему не с триппером пожаловали и не с очередным залетом.
И вновь карету огласил дружный смех подружек, решивших кардинальным образом поменять свою судьбу. Ну что же, Непознанный им в помощь, а нам следует вернуться к нашему герою.
Выпрыгнув из кареты, Вьюн рванул со всей возможной скоростью в направлении предусмотрительно арендованного особнячка. Сегодня его приятель Адреас Малетти постарался на славу. Скрупулезно выполнил все пункты посланной ему инструкции. Во-первых, его шпионы установили, что Сильмар Касидос заказал столик именно в "Золотом Осле", а не в каком-нибудь другом заведении. Во-вторых, обеспечили транспортом и поддержкой. Но самое главное, откопали где-то парочку весьма сообразительных прелестниц, превосходно исполнивших роли глуповатых содержанок. Сам спектакль также был сыгран безупречно. Когда Касидоса хватятся, забавный Трахтобаль Марти будет последним, из тех, кого заподозрят в его пропаже...
- Опаньки! - спокойствие спящего города было бесцеремонно нарушено громким радостным возгласом, определенно принадлежавшем мужчине. - Кажись, богатенький.
- Люблю богатеньких, - сказал второй также мужской голос и из тени прилегающих к тротуару кустов навстречу ему вышли двое. По легкому шороху за спиной Кевин догадался, что путь к отступлению был также отрезан.
Чтобы не тратить время зря, имперец произнес кодовую фразу от самого Адреаса Малетти:
- Зеленый плющ, обвивает черенок забытой в саду лопаты. - Пароль, конечно, дурацкий, но это неважно, самое главное, услышав ее, ночные охотники должны немедленно перед ним извиниться и предложить свою помощь.
Однако этого не случилось. Разбойника переглянулись и один из них, обращаясь к другому, сказал:
- Слышь, Сыч, дедуля, кажется, от страху умишком двинулся. Какие-то плющи ему мерещатся.
- Перепил, наверное, - это открыл рот третий, что приближался сзади.
"Значит, не гильдейские, - сделал логичное умозаключение Вьюн. - А коль залетные, пеняйте на себя". - И не дожидаясь, когда обступившая его троица приступит к активным действиям, пошел в атаку.
Первый грабитель, получив удар в горло сжатой в щепоть пятерней, не удержался на ногах и грохнулся на мостовую. Он даже кричать от боли не мог, лишь хрипел, пытаясь пропихнуть через сломанную гортань толику воздуха в легкие. Однако проблемы бедолаги мало волновали Кевина, он молнией скользнул ко второму и вонзил ему в сердце неведомо откуда появившийся в его руке стилет. Этот не мучился, умер мгновенно. Стоит отдать должное реакции третьего налетчика. Он мгновенно сообразил, что все пошло шиворот-навыворот и попытался шмыгнуть в темноту, подальше от страшного плешивого старикашки, оказавшегося не таким уж безобидным. Однако брошенный ему в спину метательный нож поставил жирную кровавую точку на карьере ночного разбойника. Еще одним точным ударом в сердце Вьюн великодушно оборвал муки захлебывавшегося собственной кровью первого бандита. После чего тщательно обтер окровавленные лезвия стилета и метательного ножа о край одежды одного из покойников и без каких-либо угрызений совести покинул место побоища.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
