пока молчала. Когда Аманда вышла и спустилась с крыльца во двор, выражение раненого оленя в глазах у Энди начало постепенно сменяться удивленим. Сабрина повернулась, и Мэй увидела, что камера направлена прямо на сестру.
– Ой! – Аманда покачнулась. Оказывается, сестра не только полная идиотка, она еще и изрядно пьяная. – Гас взял мою машину. Да мне вообще-то за руль лучше сейчас не садиться. Может меня кто-то до дому довезти?
Аманда посмотрела на Энди, но Сабрина, у которой, видимо, были свои причины, с готовностью шагнула вперед.
– Конечно-конечно. Не проблема. – Она сунула телефон в задний карман своих идеальных белых джинсов. – Поехали.
Аманда – размазня. Сровнять с землей ее и ее «Фрэнни» для Мэй – раз плюнуть. Даже как-то слишком просто. А из этой глупости со стриптизом она как нечего делать выпутается, потому что, когда Мэй что-то надо, она своего любой ценой добивается. Это в ее характере главное.
А теперь она и цену себе знает, и владеет собой отлично. И в том, что делает, отчет себе отдает. Мэй взяла сумку, но, давая тем двоим возможность выехать со стоянки, секунду помедлила, а сама тем временем тщательно подбирала слова: Энди тоже пора поставить на место.
– К мужикам у плиты Аманду всегда как магнитом тянуло, – сказала Мэй Энди в спину и уже от двери, словно между делом, добавила: – Ты для нее, видно, в ту же категорию попадаешь.
И, не дав ему ответить, вышла.
* * *
На следующее утро Мэй уехала из мотеля ни свет ни заря с таким чувством, что готова горы свернуть. Когда Кеннет и Патрик откроются, она свой кофе уже заработает. «Мими» пора освежить снаружи, тем более что старая Амандина вывеска с курицей выцвела и облупилась. На «Мими» Аманде теперь наплевать. Она теперь с «Фрэнни». ей совершенно все равно, красуется у них на вывеске ее нарисованная сто лет назад курица или нет. А если не все равно, тогда пусть и ведет себя подобающим образом. У Мэй рука не дрогнет Амандино творение закрасить. Нисколько не дрогнет.
Еще не рассвело, а она уже взялась за дело. Все, что нужно, она вчера заранее приготовила. До восхода солнца работать можно при свете фонаря над входом. До чего же приятно катать по вывеске малярный валик: вверх-вниз, вверх-вниз, с нажимом и без. Мэй закрашивала, стирала вчерашний день. Сегодня наступит другой – новый прекрасный день.
Ее вчерашнее беспокойство почти прошло, и она чувствовала прилив сил. У нее все получится. Она сделает так, что истинными героями «Кулинарных войн» станут люди и блюда, которые того заслуживают. а Аманду с Энди она преподнесет в шоу на блюдечке с голубой каемочкой и выставит эту парочку в истинном свете. О себе она особенно распространяться не будет. Да распространяться-то особо и не о чем. Из танцев в том клубе ничего интересного не выжать, и Сабрина это прекрасно знает. Понимает, что никакой реакции от Мэй не дождется. Нигде в сетях ни звука об этом пока нет. А под конец «клубничку» оставлять бессмысленно.
С Джеем она разберется дома. Разговор у них вчера вечером не получился – боясь разбудить Мэдисон и Райдера, она шептала, а он… Что он? Говорил, что ему скучно? Ей хотелось поделиться с ним своими планами уничтожения «Фрэнни», но разве объяснишь ему в двух словах, как тут дела обстоят? Тем более что он даже притвориться не может, что ему интересно.
Когда они с Джеем встретились в бизнес-школе, Меринак остался для нее далеко в прошлом. И перед ним, и перед остальными она тогда уже привычно делала вид, что «предместья Канзас-Сити» – это все равно что пригороды Лонг-Айленда. а когда стало понятно, что Джей в ее жизни величина постоянная, изменить что-либо было уже трудно. Да она и не слишком стремилась. К тому времени она стала просто студенткой, такой же, как все. У всех были летние практики, кстати, с хорошей зарплатой. Над всеми висел дамоклов меч банковского заема на оплату обучения. Правда, Джей, как потом выяснилось, был исключением, но в целом всем еще предстояло гасить этот долг самостоятельно. У нее появились новые радости: одежду покупать новую, а не в секонд-хенде, выкладывать свою кредитную карту, когда они всей группой вскладчину расплачивались в ресторанах. Платили все поровну, и Мэй даже научилась не подсчитывать, кто сколько съел и кто сколько выпил. Джей тогда от нее балдел. Ему нравилось, что на его любимый бейсбол с «Филадельфией 76» она готова, не моргнув глазом, взять билеты в первый ряд или пойти на дегустацию в пижонский бар Vetri Cucina с такой же легкостью, как пить пиво в простецкой пивнушке. Он восхищался ее целеустремленностю и настойчивостью, радовался любой возможности открывать перед ней все то новое, что она могла теперь покупать и делать.
Мэй сильнее нажала на валик с краской. До чего же вчера вечером ей был нужен хотя бы намек на близость с ее прежним Джеем! С тем, которого «Желтая роза Техаса» просто-напросто рассмешила бы. Она попробовала повернуть разговор на его дела, расспрашивала про работу, но он отмалчивался. А ведь мог бы постараться. Мог бы попробовать снова увидеть то, что раньше любил в своем деле. Мог бы вспомнить, что раньше любил в Мэй.
Похоже, он вчера не хотел разговаривать. По крайней мере, с ней. Уверенности в себе это ей не прибавило. А вот свежая краска прибавила. И эсэмэс от Кеннета, полученное вчера вечером, – тоже.
Завтрак? Посплетничаем?
Вари кофе. Приду к открытию.
До встречи на рассвете.
Хоть где-то ей будут рады.
Кеннет дожидался ее за прилавком, готовый сварить ей кофе. Она просияла:
– Ты, Кеннет, всегда был мужчиной моей мечты, а теперь вообще достиг полного совершенства.
– Не буду спорить. Мое совершенство не скроешь. А твое надо еще проверить. Кольцо на пальце есть, а где неземное блаженство любви, вроде того, что излучают моя физиономия и душа? Давай рассказывай все как на духу. Почему, насколько мне известно, твоя половина ни разу не осчастливила своим присутствием наш славный городишко? Не сомневайся, я факты хорошенько проверил.
Лучше Кеннета ее никто никогда не понимал. Мэй стояла перед ним, ждала свой кофе и молчала. Проще было бы отшутиться, но зачем говорить пустые слова? Вечно друзья тебя достанут. Стараешься, стараешься, застегиваешься на все пуговицы, секреты свои при себе держишь, а придет такой Кеннет – выведет тебя на чистую воду и бельишко твое перетряхнет,
