рок-звезды сумела задать вечеру необходимую ей оркестровку. ей совершенно не нужно было привлекать к себе внимание камер – камеры сами за ней следовали, и она наслаждалась своей природной магнетической силой, предвкушая, как ее в конце концов оценят миллионы зрителей. Она была собранной, энергичной, говорила все в самую точку. Короче, как и обещала Энди, она блистала. Во «Фрэнни» Аманда наверняка была размазня-размазней. Может быть, с Мэй у «Мими» все-таки есть шанс на победу.
– Без тебя Сабрина со своими вопросами ходила бы за мной по пятам и страшно бы меня отвлекала. Тебе в общем-то и делать ничего не надо было, поговорила с ней – и хватит. Я тебя позвала и как-то не подумала, что без тебя можно обойтись. Патти можно было бы позвать.
– Мама, ты серьезно?
Мэй вышла из себя. Ей, видишь ли, «делать ничего не надо было», она, видишь ли, «просто поговорила»! Да без нее ничего бы не получилось. Надо быть Мэй, чтобы из «Мими» что-то толковое вышло.
– Патти не знает и половины того, что мне известно. а Сабрина бы на нее никакого внимания не обратила.
– Патти тоже у меня когда-то давно работала – еще до твоего рождения, – сказала Барбара и улыбнулась. «Ты, милочка, тоже всего не знаешь», – говорила ее улыбка.
Мэй откусила изрядный шмат курицы, положила на тарелку косточку и взялась за торт.
– Патрик печет на славу. Конечно, не так классно, как ты, – уступка материнскому косому взгляду, – но учитель из тебя получился отличный. Ты бы могла здесь «Уроки выпечки» проводить. – Фантазия Мэй заработала на полной скорости. – У людей еще одна причина появится ехать к нам из Канзас-Сити. Всем твои уроки понравятся, будь уверена.
Барбара не ответила, и Мэй отправила в рот очередной кусок торта. Ничего столь жирного она не ела со студенческих времен. Калории не одну ее будут заботить. Уроки, конечно, идея хорошая, но поесть к ним часто возвращаться не будут. Так что, на что бы мать ни согласилась, если про здоровую пищу не думать, развивать «Мими» будет трудновато.
– Мам, нам действительно надо добавить в меню хоть одно низкокалорийное блюдо.
– У нас есть салат, – отрезала Барбара таким тоном, что было ясно: разговор окончен.
– Листовой салат – это не здоровая пища, мама. Это практически одна вода. Я думаю о каких-то по-настоящему полезных продуктах, чтоб народ думал: «Я, конечно, ем жаренного на масле цыпленка, но я ведь ем и что-то полезное, так что мне себя упрекнуть не в чем». Листовая капуста, к примеру. Очень подойдет. Что, если мы, для начала, предложим салат с листовой капустой? Это ведь тоже салат.
– Никакой капусты, – стояла на своем Барбара. – Не смеши народ. За капустой в «Мими» никто не пойдет. И вообще, это страшная дрянь. От капусты запоры.
– Нас в детстве мать заставляла капусту есть, – вставила Эйда. – Она всюду сама по себе росла. Жесткая такая была. Сплошные волокна. Я ее ненавидела. Не пойму, что в ней люди нынче нашли?
Некоторым одно и то же надо сто раз повторить, прежде чем они твою идею усвоят. Мэй оставила тему. Временно. Но она уже загорелась. В голове у нее уже роились идеи о том, чем может стать «Мими». Люди «Мими» любят. Готовы сюда ходить. Им не нужна очередная сеть «демократических ресторанов» «Олив Гарден». Кристал, Джулии, Морти Раундтри, всем ее давним знкомым и всем остальным, кого она никогда прежде не видела, всем им хотелось поесть приготовленное с душой. Блюдо для них – не просто еда. Блюдо – это история.
– Всем нравится наша салатная заправка, – примирительно сказала Мэй. – И курица – просто объедение. Энди говорит, он позвонил Касвелам, чтобы они удвоили наш заказ свежих цыплят на завтра. Не знаете, они своим цыплятам дают с кормом какие-нибудь искусственные добавки? Сабрина спрашивала. Я сказала ей, что не дают, но точно сама не знаю. Если не дают, надо в меню поставить, что цыплята на естественных кормах выращены.
Надо бы вообще где-то написать, что цыплята местные, что их здесь, в Меринаке, выращивают. Аманда объявление нарисовать сможет. Ну… Нет, Аманда, наверное, это делать не будет. Но все-таки объявление не помешает. Она открыла было рот, но почувствовала, как мать рядом с ней напряглась и сердито на нее уставилась.
Барбара положила свой кусок пирога на ступеньку и твердо сказала:
– Не знаю, Мэй, чем они кормят своих кур, думаю, что все добавляют, то и они. Втридорога с меня за них Касвелы не дерут. Курица есть курица. Такая, как всегда, без выкрутасов.
Ну… добавляют и пусть добавляют. Ничего страшного в этом нет. И значения большого не имеет. Мэй кивнула.
– Но содержат-то их хотя бы не в клетках, на травке растят? Люди всегда этим интересуются. Касвелы в «Мими» цыплят всегда поставляли. Мы про это тоже рассказать можем, что курятина у нас свежая и что от местных фермеров. – Она ободряюще улыбнулась матери. – В Нью-Йорке только о том и разговоров, откуда продукты, кто производит и тому подобное.
Но смягчить Барбару не удалось. Вся легкость между Мэй и матерью испарилась, как и не бывало.
– Народ в «Мими» идет не за местными курицами и не за капустой. – Барбара подняла голос. – Ты еще не родилась, а мы уже кормили людей зеленым салатом и цыплятами от Касвелов и будем продолжать это делать еще долго после того, как ты в свой ненаглядный Бруклин отчалишь. А ты здесь, чтобы помочь мне выиграть, а не для того, чтобы превратить «Мими» в… в… нью-йоркскую пижонскую ресторацию.
Мэй стало смешно. Мать даже не может подобрать слова, чтобы описать, во что именно она хочет превратить «Мими». Понятно одно: Барбара не шутит, да к тому же не хочет понять, чего Мэй добивается. Не хочет понять, что Мэй просто думает, как нынешним и будущим клиентам рассказать, что такое «Мими», а менять ничего не собирается. Или, по крайней мере, собирается менять совсем не многое. Но оправдаться она не успела – за углом раздались шаги. Мэй вскочила, и мать тоже, кряхтя, поднялась на ноги.
– Есть здесь кто? – раздался голос Сабрины.
Что делать дальше, трем женщинам семейства Мор сговариваться не надо было.
Вскочив со стула, Эйда открыла дверь, Барбара бросилась в дом выключать свет. Свет погас. Мэй метнулась за угол и в темноте столкнулась с Сабриной.
– Ой, привет, – как ни в чем не бывало сказала она. – Мама пошла спать. И я уже уезжаю. Пойдем, я тебя провожу.
Дорожка была в
