для сестер Мор он завывает вовсю.
С тех пор как она вышла замуж за Фрэнка и начала работать во «Фрэнни», в кухне «Мими» сестра оказалась всего один раз. Пришла на следующий день после похорон мужа, тихо села в углу и смотрела, как Мэй помогает Барбаре разделывать цыплят к вечеру. Никто из них троих не сказал ни слова. На них как будто мертвая тишина опустилась, а из кухни словно весь воздух выкачали. Барбара молча сняла с крючка на стене фартук и протянула Аманде.
Аманда отрицательно затрясла головой.
Барбара еще раз протянула ей фартук, и Аманда снова его от себя отодвинула.
Вне себя, Барбара как одержимая захлопала фартуком у нее перед носом, ни слова не говоря, махала им изо всех сил, хлестала им дочь и, когда Аманда поднялась-таки со стула, погнала ее этим фартуком к двери.
– Я думала, ты к нам вернулась, – проговорила Барбара, глядя перед собой. – А нет, так иди домой. У тебя теперь другая семья.
Дрожащими пальцами Аманда с трудом отперла замок, выбежала и хлопнула за собой дверью, ни разу не взглянув на Мэй. а Барбара, как ни в чем не бывало, опять принялась за работу.
Будто Аманда и не приходила.
Мэй тогда казалось, что мать переборщила, что слишком далеко зашла и с Амандой, и с «Фрэнни». Она хотела было догнать Аманду, но по лицу Барбары мгновенно поняла, что этого делать не стоит, что лучше остаться, лучше попробовать примирить их позже.
Примирения не получилось. От нее самой сестра тоже тогда отвернулась. Здесь и сейчас Мэй стало ясно: Барбара была права. Аманда сделала свой выбор. Вот и пусть теперь расплачивается за последствия, а «Мими» оставит в покое.
Но Энди, похоже, на правила чихать хотел.
– Ты спятила? Какого черта ты вмешиваешься? – Он схватил Мэй, но она тут же сбросила его руку.
Он что, думает, она сестру ударит? Ей бы, может, и хотелось, но им уже не двенадцать лет. Мэй стояла руки в боки, всем телом ощущая присутствие Сабрины, как назло появившейся в дверях с неизменным телефоном в руке. Никаких особых движений она не делала, но Мэй знала – камера ее телефона нацелена на их троицу и работает в режиме съемки.
Сабрина улыбалась, словно ничего не случилось.
– Аманда, ты нашла-таки Энди. Вот здорово! Но мне казалось, ты в «Мими» заходить не можешь?
Мэй невольно оценила заброшенную Сабриной наживку. В ней по-прежнему бурлил гнев, ее трясло, но мысленно она умоляла Аманду: «Возьми себя в руки, молчи. Скажешь, хоть слово – и подаришь Сабрине новый скабрезный сюжет». Если все они будут молчать… – Она сжала губы и многозначительно посмотрела на Энди и на Аманду. «Заткнитесь!» – думала она. Эта стерва все подстроила. Заткнитесь и уходите. Не вздумайте клюнуть на ее удочку. Но Сабрина-то лихо их обыграла. Хитра! Аманда еще от нее, Мэй, получит – и по заслугам. А пока, если у этих двоих есть хоть капля разума, может, еще удастся сохранить остатки семейного достоинства.
Разума у этих двоих не было ни капли.
– Это я ее сюда позвал, – огрызнулся Энди.
– Да нет, Мэй права, я не должна была сюда приходить, – бормотала Аманда, испуганно озираясь по сторонам, теребя остриженную челку и прыгая на одной ноге, пытаясь надеть шлепанцы. – Я знала, прости, я уже ухожу.
Не поднимая глаз ни на Энди, ни на Мэй, Аманда никак не могла остановиться.
– Мне домой пора, не знаю, зачем я пришла, по глупости, наверное, мне здесь ничего не надо…
«Дураку ясно, что тебе здесь надо», – подумала Мэй. Сабрина и вправду включила камеру – в этом Аманда уже убедилась. Но зато теперь стало куда проще попробовать повернуть развитие событий в свою сторону. Надо только запрятать подальше свой гнев и обиду. Сабрина сняла их разборку – пускай. Теперь она покажет, что Мэй из себя не выходит, а спокойно и трезво разбирается с неприятной ситуацией. В надежде, что Сабринин телефон пропустил ее взрыв, Мэй сменила тон.
– Не страшно, Аманда, – сказала она, делая вид, что не замечает, с какими лицами стоят перед ней Аманда и Энди. – Поздоровались – теперь можно и расходиться.
«Главное, не сказать ничего лишнего», – пронеслось у нее в голове.
– Вот твоя сумка.
Она подняла с пола сумку. Оттуда выпали Амандин телефон и форменная рубашка «Фрэнни».
– Я вижу, ты уже и переодеться успела, – Аманда взялась за одну ручку. Мэй другую не выпустила. Их глаза встретились. Пусть знает, что Мэй про ее предательство все известно. – Правильно. Не устраивать же стриптиз прямо на кухне «Мими».
Мэй еще немного задержала в руке сумку. Она стояла к камере спиной, голос ее звучал елейно, но ни капли фальшивого дружелюбия на лице не осталось. Зрители услышат, как хорошо Мэй собой владеет, а Аманда увидит, что ее ждет расплата.
– Спокойной ночи.
Аманда все поняла – это по глазам было видно. Мэй отвернулась от сестры и скорее услышала, чем увидела, как та выскользнула за дверь.
Аманда нарушила все правила. Она ничто и никого не уважает: ни прошлое, ни традиции, ни Барбару, ни Мэй. Ни даже Энди, который все еще стоит и удрученно смотрит Аманде вслед. Дурак! Каким бы козлом он ни был, за ним в городе пошла бы любая – конкурентов-то нет. а он, видишь ли, на Аманду позарился.
Ничего, он об этом еще пожалеет. Потому что, если Аманда по правилам не играет, Мэй тоже по правилам играть не станет. По плану «А» выигрыш был за «Фрэнни», а «Мими» Мэй просто приводила в порядок. Но план «Б» куда лучше: «Мими» выигрывает, а «Фрэнни» оказывается стандартной занюханной забегаловкой. Она всем покажет, что «Мими» – это традиции. К черту капусту! В «Мими» ничего не меняется, потому что менять ничего не надо. Она теперь ни перед чем не остановится и сделает все по-своему. У нее все получится – она всю механику этих шоу как свои пять пальцев знает, а Аманда ни в чем ни бельмеса не смыслит.
Мать права, «Мими» может в «Войнах» выиграть. У них есть все, что людям теперь надо: местный колорит, свежие продукты, сами абсолютно все готовят, чуть ли не на глазах посетителей. а она сделает так, что народ с трех окрестных штатов на их идеальное традиционное меню будет съезжаться, да еще и плакать будет, если пирога на десерт не хватит.
А «Фрэнни» она с грязью смешает, и Аманду заодно.
Сабрина, похоже, чего-то ждала. Телефон не убирала, но
