В тот день Дики поразительно не везло. Обычно днем он редко бывал дома. Но именно сегодня он оказался на месте — ждал Стаффи Крэддока, который должен был зайти за ним после чая. Стаффи никогда не пропускал чаепития.
Миссис Крэддок ни за что бы этого не потерпела. Дики еще раз убедился, насколько сам он счастливее, так как маме никогда не было дела до того, дома Дики или нет, какой уж тут чай… Он вдруг почувствовал себя очень одиноким, и чтобы было не так грустно, принялся громко насвистывать.
Миссис Прэтт дома не было. Она должна была прийти не раньше чем через час. Нельзя сказать, чтобы она слыла хорошей работницей, но ей немного удавалось подработать, чтобы сводить концы с концами. Люди жалели ее, к тому же она, если за ней строго присматривать, с работой справлялась.
Когда мисс Силвер и Дженни подошли к дверям, они услышали свист Дики.
— Он здесь, — сказала Дженни. — Я боялась, что его нет. У них никакого распорядка, они едят, когда придется, Мисс Силвер была поражена, уже в который раз за сегодняшний день…
— Вы думаете, — спросила она, — этому Дики можно верить?
— Нет. Я так не думаю, — откровенно сказала Дженни. — Он будет изо всех сил выкручиваться и врать. Поэтому я и решила пойти вместе с вами.
Они постучали в дверь, и свист немедленно прекратился.
Через минуту послышались шаги — кто-то спускался по лестнице. Затем все стихло, и дверь открылась. На пороге стоял неухоженный и неопрятно одетый мальчик. Через миг чудесная улыбка осветила его лицо, а ярко-синие глаза засверкали.
— Матери нет дома. Может, что передать?
Он сделал вид, что не знает Дженни, хотя сразу же ее узнал.
— Привет, Дики! — прямо сказала Дженни. — Нам нужен ты, а не мама. Можно войти? Это мисс Силвер.
— Ну здравствуй, Дики, — поздоровалась с ним мисс Силвер.
Дики ответил на ее приветствие, а сам тем временем обдумывал ситуацию, и соображать нужно было очень быстро. Он знал, кто такая мисс Силвер, и догадывался, почему она к нему пришла. Рассказать ей о том, что ему известно, или нет? Дики терзали сомнения. Взвешивая все «за» и «против», Дики провел посетительниц в дом, но не в грязную тесную кухню, а в переднюю комнату, которой никогда не пользовались и которая, по мнению Дики, была ужасно чистая. В комнате были четыре стула, прислоненных спинками к стене, и жесткий неудобный диван — спинкой к окну.
Занавески нельзя было назвать ни чистыми, ни грязными.
Их никто не трогал с тех пор, как много лет назад мертвого Джеймса Прэтта принесли домой.
Сам Дики считал, что комната очень красивая, и видно было, что он ею невероятно гордится. Спертый воздух и толстый слой пыли на всем подчеркивали, что комната была особым местом, отделенным от прочего жилого пространства.
Ведя мисс Силвер и Дженни в комнату, Дики закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Улыбка его несколько потускнела от слишком напряженных раздумий. "Им что-то от меня нужно, иначе не пришли бы. Чего они хотят?
Ладно, щас узнаем!"
Дики взглянул на мисс Силвер. Это был его фирменный взгляд, способный растопить сердце любой старой леди. И это он знал твердо. Но когда его взгляд встретился со взглядом этой старой леди, таким устрашающе проницательным, ему оставалось рассчитывать только на свою простодушную улыбку. Дики хотел было попятиться, но вспомнил, что сзади — дверь. Мысленно Дики продолжал повторять: «Чего вам от меня надо? Я ничего такого не делал. Ничего! Чего вам надо, чего вы пришли?» Но вслух он ничего не сказал.
— Дики… — заговорила мисс Силвер.
Ее дружелюбный тон несколько успокоил и подбодрил его. Он улыбнулся, ловко изображая смущение.
— Дики, — повторила мисс Силвер, — я слышала, что ты очень умный мальчик. Но достаточно ли ты умен, чтобы понять одну важную вещь. Всегда лучше держаться законов.
Дики проглотил слюну и сказал:
— Правда?
Мисс Силвер улыбнулась.
— Ты сам скоро в этом убедишься. Очень легко сделать что-нибудь нехорошее, и если все сошло с рук — берегись!
Тут-то и попадаешь на дурной путь.
— Правда? — снова спросил Дики еще более простодушным тоном.
— Да, — тверда произнесла мисс Силвер. — Сейчас ты, Дики, на развилке двух дорог. Скажешь правду — честь тебе и хвала, ну а солжешь — это обязательно станет явным и уничтожит твое доброе имя.
— Я буду говорить только правду, — поторопился заявить Дики.
Мисс Силвер одобрительно кивнула.
— Я сразу же пойму, когда ты начнешь лгать, — предупредила она.
И Дики вдруг всем своим нутром почуял, что она действительно узнает. Это было очень неприятное чувство.
Ничего подобного он раньше не испытывал, оно ему очень не понравилось. Не окажись Дики в четырех стенах, он немедленно бы сбежал. И он мог бы держаться подальше от этой старухи, пока та не уйдет. Мог бы… Нет, он ничего не мог сделать… в самом деле ничего! Какой же он дурак, прислонился к этой дурацкой двери! А теперь, если он повернется, чтобы ее открыть, старуха его зацапает, а девушка поможет его держать.
Все время, пока он это обдумывал, улыбка оставалась простодушно невинной. Она угасла лишь на мгновение.
— А теперь, Дики, расскажи-ка про записку, которая у тебя есть.
— Про записку? — он изобразил крайнее изумление.
— Да. Про записку, адресованную мисс Дженни Хилл.
— О! Ах про эту…
Дики старался выиграть время, но мисс Силвер этого ему не позволила.
— Да, — сказала она. — Я хочу знать, что ты с ней сделал? Кто тебе ее дал и велел отнести мисс Хилл? Ты ведь знал, кто такая мисс Дженни Хилл?
Дики медлил. Если он сейчас сделает неверный шаг, потом уже не выпутаешься. Он мог бы кучу всего напридумывать, но чувствовал, что в данном случае безопаснее всего была чистая правда. Поняв это, Дики тут же ощутил сильный прилив добродетели.
— А то нет! — ответил он насмешливым тоном. — Все в деревне знают, что у мисс Дженни Форбс два имени, что раньше ее звали мисс Дженни Хилл. Все это рассказала миссис Уоррингтон. Она страшная болтунья! Про все, что делается у миссис Мерридью, рассказывает. И все, что знает миссис Уоррингтон, знает вся деревня!
— Значит, ты собирался отдать записку мисс Дженни?
— Да, собирался. Только… — Дики ощутил желание выложить все как на духу. — Только я встретил Роджера Бартона и Стаффи Крэддока. Они придумали отличную штуку, и… и я пошел с ними. А про записку забыл. Вспомнил он ней только после… ну после убийства.
— Ну а вдруг в записке было что-то важное? Об этом ты не подумал?
Говорить правду оказалось очень легко и даже приятно.
Не нужно было обдумывать, что сказать дальше. Выкладывай просто все, как было, ничего не добавляя. Дики так и делал.
— Нет. Сначала не подумал.
— А почему?
Дики заерзал.
— Не знаю. Просто не подумал, пока не вспомнил про номер машины, что он был закрыт тряпкой.
Дженни стояла у окна. Ей было страшно. Что-то ужасное надвигалось на нее… на них всех. И она ничего не могла сделать. Как будто стоишь на рельсах и приближается поезд. Слышишь свистки, видишь дым… по сдвинуться с места ты не в состоянии. Дженни не могла оторвать взгляд от лица Дики. Не могла ни двигаться, ни говорить — ничего не могла. То ужасное, что должно было случиться, постепенно приближалось… Неотвратимо.
— Как-как, был закрыт помер машины? — переспросила мисс Силвер.
— Что-то было запихано в багажник, оно свисало вниз и закрывало номер машины.
— Значит, номера ты не видел?
Дики замешкался, но только на секунду. Говорить правду оказалось очень даже интересно. И совсем не опасно! Не нужно останавливаться, чтобы все обмозговать и придумать что-нибудь новое. Говори себе и говори. И он говорил.
— У меня в кармане были спички. Я зажег одну и посмотрел на номер.
Дженни не могла сдвинуться с места. Она ждала неотвратимого. Руки были сжаты так сильно, что ногти врезались в кожу ладоней. Все в ней было натянуто как струна в предчувствии неизбежного.
