— Джимми — единственный, кто выжил. У нас было трое детишек, но они все, один за другим, умерли. И когда появился Джимми, мы с женой дали обет: ни в коем случае не баловать сына, вырастить его в страхе божьем.
Кэти смело смотрела ему в глаза.
— Дети должны любить своих родителей, а не бояться их — сказала она. — Видите ли, когда дети боятся родителей, они никогда ни о чем им не расскажут, ни о каких своих бедах и оплошностях. И это взаимное непонимание будет накапливаться и накапливаться. И отношения будут становиться все хуже и хуже. Я умаю, что так случилось с Джимми. Сначала у него не было никаких дурных намерений, а потом он начал вам лгать, где был и что делал, от страха. Я узнала совершенно случайно, и у меня даже не было возможности с ним поговорить, потому что он перестал приходить к нам. Мириам… я не хочу говорить о ней ничего такого… но я должна… чтобы вы поняли: виноват был не только Джимми. Мириам была… не знаю, как это выразить… в общем, если уж она чего-либо хотела, то добивалась своего любой ценой. Не хочу показаться злой, но, по-моему, Мириам была именно из таких девушек. А Джимми… Как бы это точнее выразить? У него не было никакого выбора. Лэн говорил с ним, но все напрасно. Он был… — Кэти замолчала, подыскивая слова, — он был очарован.
Только он точно ее не убивал. Вы же это знаете, правда?
— Да, я знаю, — он вынул из кармана носовой платок. — Почему вы мне все это рассказали?
— Я подумала, что вы должны знать. А теперь я могу уйти, мистер Моттингли.
Глава 37
Спустившись утром к завтраку, Дженни нашла на столе у своего прибора довольно странное письмо. Собственно говоря, странным оно могло показаться лишь человеку не знакомому с тем, кто его прислал. Дженни же поняла сразу: письмо от Мэг. Она обожала писать письма — это была страсть! Но только писать ей было некому. Братья к ее письмам оставались совершенно равнодушными, хотя могли бы, конечно, притвориться, что им приятно получить от нее письмо, но они ни разу не потрудились этого сделать.
Мэк, тот вообще не обращал на них внимания, но Ален… уж он-то мог бы порадовать сестренку…
Вполне понятно, что за неимением никого другого Мэг решила, что самый подходящий объект для «всамделишного письма» — она, Дженни. Но до сих пор она никогда не посылала ей письма по почте. Письмо было адресовано мисс Дженни Форбс, и это настораживало. Адрес был правильный, написанный крупными кривоватыми буквами.
Дженни вскрыла конверт и начала читать.
Дорогая, миленькая Дженни!
Почему ты уехала? Мы очень без тебя скучаем. Во всяком случае, я очень скучаю, и если у Джойс есть хоть капля здравого смысла, она тоже скучает. Что у Джойс на уме — никогда не догадаешься. Но я ее и не спрашиваю, а то еще начнет реветь, а это ей вредно. Но без тебя ужасно плохо! Почему ты уехала? Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне! Я не хочу тебе надоедать и никому и словечка не скажу, если ты не позволишь, но, пожалуйста, напиши мне! Ты ведь не могла забыть нас всех за такое короткое время. Я тебя никогда не забуду. Честно-пречестно! Обещаю, что никогда-никогда тебя не забуду! И никому никогда не скажу, что получила от тебя письмо. Без тебя здесь ужасно. Правда, ужасно! Мэри говорит, что теперь тебя называют Дженни Форбс. Она не хотела мне говорить, но я ее заставила, так что ты, пожалуйста, ее не выдавай, ладно? Она сказала, что ты и правда наша кузина. Вот здорово!
Я так рада! Мэри говорит, что об этом болтает вся деревня, так что это больше не секрет. Она говорит, что твой отец тайком женился на твоей маме. И никто об этом так и не узнал, потому что он погиб, когда на войне разбился его самолет, а с твоей мамой произошло несчастье после воздушного налета, так что она не могла больше говорить. И твоя мама умерла в тот день, когда ты родилась, так что никто ничего не знал. До чего грустная история, правда? Я бы заплакала, если бы все это не было так интересно. А когда что-нибудь очень интересно, почему-то плакать даже не хочется… Но вот сейчас я запросто могла бы зареветь. Пожалуйста, Дженни, напиши и скажи, что ты меня не забыла и что ты вернешься к нам, и мы снова будем вместе, все-все.
Я просто не выдержу, если ты не вернешься.
Твоя любящая Мэг,
Пожалуйста, пошли ответ к Мэри домой. По-моему, будет лучше, если ты положишь письмо в два конверта. Один (внутри) для меня. А другой (снаружи) для Мэри. На случаи, если ты забыла адрес: Мисс Мэри Стеббинс, Элингфорд.
До свидания. Я очень-очень тебя люблю.
Пожалуйста, ну пожалуйста, напиши мне!
Войдя в комнату, Ричард увидел, что Дженни вся в слезах.
— Что случилось, дорогая?
Она дала ему письмо.
— Мэг такая славная, и она действительно меня любит. Что мне делать?
Ричард прочитал письмо и присвистнул.
— Как видно, все уже известно. Дженни, ты должна написать миссис Форбс.
— Я не хочу, — сказала она, взглянув на него блестящими от слез карими глазами.
— Дженни, но ты должна это сделать. Кэролайн скажет тебе то же самое.
— Я не хочу…
— Послушай, Дженни!..
Она повернулась к нему и схватила за руку.
— О Ричард, нет, нет! Я не хочу сообщать им, где я…
Не хочу, чтобы они об этом знали. Мне… мне страшно.
— Милая моя девочка… — он обнял ее, и она, всхлипывая, прильнула к нему.
— Можно я еще раз прочту? — спросил Ричард, когда Дженни немного успокоилась.
— Да-да! Разумеется!
Ричард снова прочитал безыскусное письмо Мэг, но так и не понял, почему оно ее так расстроило.
— Она славная девчушка и очень тебя любит, — сказал он, — и я не понимаю, почему ты так разволновалась?
— Сама не знаю.
— И все-таки странно.
Дженни взяла у него из рук письмо и снова его прочла.
— Ричард… — она вопросительно посмотрела на него.
— Что, дорогая?
— Я правда не знаю, почему оно меня так расстроило.
— Если оно больше тебя не тревожит…
— Нет… не тревожит… Теперь нет. Просто на меня что-то нашло… Я открыла письмо и сначала обрадовалась, что Мэг мне написала. А потом вдруг очень испугалась.
Как будто в письме было что-то скрыто, и, открыв конверт, я будто открыла дверь, чтобы оно оттуда вышло.
Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. И это чувство было ужасно сильным. И… очень страшным.
Он внимательно смотрел на нее.
— Сейчас ты уже не боишься?
— Уже не так сильно. Нет, я больше совсем не боюсь, но все-таки писать миссис Форбс я не хочу.
— Ты должна, Дженни! — продолжал настаивать Ричард.
В это время вошла Кэролайн. Они спокойно, без всяких обсуждений позавтракали. После завтрака Ричард сообщил тете:
— Дженни получила письмо от одной из девочек. От Мэг. Она знает, что Дженни здесь.
Кэролайн слегка нахмурилась.
— Тут, конечно, не обошлось без миссис Мерридью.
Все всегда вызнает и тут же садится писать своей кузине в Элингфорд. Все ей докладывает. Вы говорите, письмо от кого-то из девочек?
— Да, — ответила Дженни. — От Мэг.
— Дженни, по-моему, вы обязаны написать миссис Форбс. Разумеется, это нелегко, но на самом деле все сложилось не совсем ловко… — Она замолкла, не закончив фразу.
Дженни посмотрела на нее.
— Да, — сказала она. — Скорее совсем неловко. Так не делают, да?
Дженни отправилась писать письмо. Она долго сидела неподвижно, держа перо наготове, потом все-таки решилась.
Дорогая миссис Форбс!
Я слышала, что сказал вам Мэк в тот вечер, и я той же ночью ушла. После всего услышанного, я конечно не могла оставаться. Я не собиралась слушать. Я сидела на подоконнике за занавеской и думала, что вы только заглянули в классную комнату и сразу же уйдете. Но вы не ушли. После того как я услышала, что вы сказали, я не могла выйти из-за занавески. Полагаю, я должна была так сделать, но мне было стыдно. И в результате я слышала все. Теперь вы понимаете, почему я уехала. Я не могла остаться. Не думаю, что вы захотите теперь меня видеть. Я сейчас у тети Ричарда, мисс Дэйнсворт. Я встретила Ричарда совершенно случайно — остановила его машину, когда вышла из дома, и он привез меня сюда. Это Ричард Элингтон Форбс, он мой дальний родственник. Ричард был в Сомерсет-хаусе в Лондоне. Там он сделал для меня копию брачного свидетельства моих родителей.
Дженни Форбс.
