Лисичка тут же и побежала к дому Кузеньки, а он поворотил да вслед за нею. Прибежала лисичка, обошла кругом избу, видит: окна и двери заколочены крепко-накрепко, как попасть в избу? Взяла да и спустилась в трубу. Тут Кузенька и поймал лисичку. «Ба, — говорит, — вот какой вор ко мне жалует! Постой-ка, сударушка, я тебя теперь живой из рук не выпущу!» Лисичка стала просить Кузеньку: «Не убивай меня! Я тебя сделаю Козьмою Скоробогатым, только изжарь для меня одну курочку с масличком пожирнее!»
Кузенька согласился, а лисонька, накушавшись такого жирного обеда, побежала на царские заповедные луга и стала на тех заповедных лугах кататься. Бежит волк и говорит: «Эх ты, проклятая лиса! Где так жирно обтрескалась?» — «Ах, любезный волченёк-куманёк! Ведь я была у царя на пиру. Неужели тебя, куманек, не звали? А нас там было всяких разных зверей, куниц, соболей видимо-невидимо!» Волк и просит: «Лисонька, не сведешь ли и меня к царю на обед?» Лисичка обещалась и велела собрать сорок сороков[71] серых волков и привести с собою.
Волк согнал сорок сороков серых волков, а лиса повела их к царю; как привела, сейчас же вошла в белокаменные палаты и поклонилась царю сороком сороков серых волков от Козьмы Скоробогатого. Царь весьма тому обрадовался, приказал всех волков загнать в ограду и запереть накрепко.
А лисичка бросилась к Кузеньке; прибежала, велела зажарить еще одну курочку; пообедала сытно и пустилась на заповедные луга и стала кататься по траве. Бежит медведь мимо, увидел лисоньку и говорит: «Эк ведь ты, проклятая хвостомеля, обтрескалась!» Она отвечает: «Я была у царя в гостях; нас там было всяких разных зверей, куниц, соболей видимо-невидимо! Да и теперь еще остались — пируют волки. Ты знаешь, любезный куманек, какие они объедалы! По сию пору всё обедают!» Мишка и просит: «Лисонька, не сведешь ли и меня на царский обед?» Лисичка согласилась и велела ему собрать сорок сороков черных медведей: «Для одного тебя царь и беспокоиться не захочет!»
Мишка собрал сорок сороков черных медведей, а лиса повела их к царю; привела и поклонилась ему сороком сороков черных медведей от Козьмы Скоробогатого. Царь тому и рад, приказал загнать их и запереть накрепко.
А лисичка отправилась к Кузеньке; прибежала и велела зажарить последнюю курочку с петушком. Кузенька не пожалел, зажарил ей последнюю курочку с петушком, лисичка скушала на здоровье, пустилась на заповедные луга и стала валяться по зеленой траве. Бегут мимо соболь с куницею и спрашивают: «Ах ты, лукавая лиса, где так жирно накушалась?» — «Ах вы, соболь и куница! Я у царя в превеликом почете! У него нынче пир и обед для всяких зверей; я что-то переела: так много жирного поела; а что зверей на обед-то было — видимо-невидимо! Только вас там и недоставало. Вы сами знаете волков, как они завистливы, будто сроду жирного не едали, — до сих пор трескают у царя! А про косолапого мишку и говорить нечего: он до тех пор ел, что чуть дышит!»
Соболь и куница стали лису упрашивать: «Кумушка, своди ты нас к царю — мы хоть посмотрим!» Лиса согласилась и велела им согнать к себе сорок сороков соболей и куниц.
Согнали; лиса привела их во дворец и поклонилась царю сорокой сороков соболей и куниц от Козьмы Скоробогатого. А царь не может надивиться богатству Козьмы Скоробогатого; с радостью принял он дар и приказал всех зверей перебить и снять с них шкуры.
На другой день лисичка опять прибежала к царю и говорит: «Ваше царское величество! Козьма Скоробогатый приказал тебе низко кланяться и попросить пудовку[72]: нужно посчитать серебряные деньги. Свои-то пудовки заняты у него золотом!» Царь тут же дал лисе пудовку.
Она прибежала к Кузеньке и велела мерить пудовкою песок, чтобы высветлить бочок… Как высветлило, она бросила в нее несколько мелких денег и понесла назад к царю. Пришла и стала сватать у него прекрасную царевну за Козьму Скоробогатого. Царь не отказал, велел Козьме приезжать.
Поехал Кузенька к царю, а лисичка забежала вперед и подрядила работников подпилить мостик. Кузенька только въехал на мостик — мостик вместе с ним и обрушился в воду. Лисичка стала кричать: «Ахти! Пропал Козьма Скоробогатый!»
Царь услышал и тотчас же послал людей спасать Козьму. Они спасли его, переодели в нарядное платье и привели к царю.
Женился он на царевне и живет у царя неделю и две. «Ну, — говорит царь, — поедем теперь, любезный зять, к тебе в гости!» Козьме делать нечего, надо собираться. Запрягли лошадей и поехали.
А лисичка отправилась вперед. Бежала, бежала, глядит: пастухи пасут стадо овец; она спрашивает их: «Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете?» Пастухи отвечают: «Стадо царя Змиулана!» Лисичка начала их учить: «Сказывайте всем, что это стадо Козьмы Скоробогатого, а не Змиулана-царя; а то едут царь Огонь да царица Маланьица; коли не скажете им, что это стадо Козьмы Скоробогатого, они всех вас, с овцами, сожгут и спалят!» Пастухи видят, что дело неминучее — надо слушаться, и обещали всякому сказывать про Козьму Скоробогатого, как лиса учила. А лисичка пустилась вперед; видит: пастухи стерегут свиней — и спрашивает: «Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете?» — «Царя Змиулана!» — «Сказывайте, что стадо это Козьмы Скоробогатого, а то едут царь Огонь и царица Маланьица: они всех вас сожгут и спалят, коли станете поминать царя Змиулана!» Пастухи согласились.
Лиса опять побежала вперед; добегает до коровьего стада царя Змиулана, потом до конского табуна и велит пастухам сказывать, что это стада Козьмы Скоробогатого, а о царе Змиулане ничего не говорить.
Добегает лиса и до стада верблюжьего. «Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете?» — «Царя Змиулана!» Лиса строго запретила им сказывать о царе Змиулане, велела говорить, что это стадо Козьмы Скоробогатого, а то теперь царь Огонь и царица Маланьица сожгут и спалят их…
Лисонька опять побежала вперед, прибегает в царство самого царя Змиулана и прямо в белокаменные палаты. «Что скажешь, лисонька?» — «Ну, царь Змиулан, надо скорее прятаться! Едет грозный царь Огонь и царица Маланьица — все жгут и палят… Стада твои с пастухами сожгли — сначала овечье, потом свиное, а тут коровье и конское. Я не стала мешкать, пустилась к тебе сказать и чуть от дыма не задохнулась!»
Царь Змиулан закручинился-запечалился: «Ах, лисонька, куда же я подеваюсь?» — «Есть в твоем саду старый
