- Я не помолвлен, а дал слово. Давно, ещё при жизни отца. Жаклин, вы что-то сделали?
- Что именно? - изобразила неведение леди.
- Вы прекрасно знаете, и это вас тревожит. Облегчите душу.
Жаклин покачала головой и утёрла глаза платком. Лицо её вдруг стало каменным, на нём застыла знакомая светская маска.
- Значит, слово, - желчно протянула она. - Целых полгода вы обманывали меня, опозорили, а теперь не можете жениться. И изначально знали, что не сможете. Кто вы после этого, Леонард, кого из нас надлежит осуждать?
Лэрд ощутил укор совести. Тогда, когда он увлёкся Жаклин, давнее слово, данное некогда отцом от его имени, вылетело из головы. Леонард полагал, всё не зайдёт дальше обычных ухаживаний и так называемой галантной любви, популярной в свете. Это помогало Жаклин сохранить статус похитительницы сердец и снискало бы милость королевы лэрду. Всем известно, она благоволит к леди Бессе, а кое-какие дела вершатся только через супругу самодержца. Да и разве не лестно получать поцелуи от первой красавицы двора? Потом же всё переменилось. Чувства к Жаклин переросли обычную светскую игру, увлечение превратились в полноценные отношения. Лэрд хорошо помнил вечер, когда, уступив уговорам, леди, стесняясь, согласилась остаться с ним наедине. Жаклин поставила условие: Леонард ничего не увидит, и лэрд делал всё в темноте, на ощупь, под одеялом. Помнил лёгкий вскрик, то, как Жаклин обмякла под ним, и её горячечный поцелуй в конце. Тогда лэрду казалось, он любил её больше всего на свете, а теперь эта страсть... Образ Жаклин поблёк, прикосновения утратили притягательность, а тело, заключённое в обтягивающее платье, вызывало лишь теоретический интерес.
- Значит, молчите? - леди чуть повысила голос. Ноздри её раздулись, резко обозначились скулы, придав сходство с предками-дроу. - Прекрасно! Либо вы женитесь на мне, лэрд Валлен, как и положено любому порядочному мужчине, клявшемуся благородной леди в любви и делившему с ней ложе, либо я заставлю вас это сделать. Моя честь не коврик для пола, я не позволю её растоптать и покрыть несмываемым позором.
Налёт идеальности слетел с Жаклин. Она устала, нервничала и плохо контролировала себя. Сознание вины лишь усиливало агрессивность нападения. Жаклин понимала: вскроется история с приворотным зельем, придётся уехать в провинцию, подальше от досужих пересудов. Но, узнай об этом лэрд после свадьбы, скандала удастся избежать. Чего только жёны не подливают мужьям, лишь бы живы остались.
Леонард не знал, что ответить. Такое случалось с ним редко и неизменно раздражало. Это он должен выбивать почву из-под ног, а сам стоять твёрдо, уверенно.
- Леди, я не хотел... - промямлил лэрд и осёкся под гневным взглядом Жаклин. Впервые в жизни.
- Сроку вам месяц, - прошипела леди. - Либо вы попросите моей руки, либо распрощаетесь с добрым именем. Если тонуть, то вместе.
Жаклин вышла стремительно, даже не вышла, а вылетела из кабинета. На глаза навернулись слёзы, но леди их сдерживала. Плакать на глазах прислуги неприлично. Когда захлопнется дверца экипажа, и щёлкнет кнут, тогда можно, но тихо и недолго, чтобы не опухли веки. Через три часа светский раут, Жаклин должна блистать.
Леонард же поехал к придворному магу. Интуиция подсказывала, только он сможет развеять сомнения. Живя в мире магов, лэрд хорошо знал, как легко проклясть, и подозревал нечто подобное. Амулеты на шее защищали от большинства чар, но мог нечаянно преобразовать их самым невероятным образом. Например, усилить чувства.
А после лэрд сам отправится на поиски красноволосой незнакомки. Он знал, где она живёт, и надеялся застать красавицу. Судя по всему, она небогата, приезжая и вряд ли станет ужинать в ресторации, а не в пансионе. Само появление в Эдессе этой девушки вызывало вопросы. Она возникла будто из ниоткуда, хотя, при детальном рассмотрении, у Мореи, так звали незнакомку, обнаружилось прошлое. Печальное и крайне скупое. Сейчас агенты Тайной канцелярии собирали сведения о странном увлечении лэрда: расспрашивали портовых служащих и кучеров дорожных карет. То, что поведали Леонарду, рассказала хозяйка пансиона. Люди порой слишком откровенны с теми, кто напоминает им родителей.
Придворный маг удивился, когда на пороге лаборатории возник лэрд Валлен.
- Осторожнее! - предупредил чародей, поспешно потушив огонь спиртовки.
Не хватало ещё отправить к праотцам глаза и уши государства! Обидно, конечно, только начнёшь эксперимент, как обязательно объявится посетитель да ещё нечаянно наступит на новенькую ловушку.
- Я же предупреждал! - недовольно скривился маг, вызволяя пленника.
Лэрд оказался внутри прозрачного пузыря, лишённый возможности двигаться. Воздуха внутри сферы хватило бы на три часа: больше, по мнению, мага не нужно, слишком энергозатратно. Сухонький, убелённый сединами, чародей не отличался добрым нравом и не заботился о жизни людей, преступивших закон. Некогда этот старик наводил ужас на студентов столичного университета, а потом сменил на посту придворного мага собственного учителя.
Чародей ткнул пузырь пальцем, начертил на нём двойную руну, отменяя приказы, и ловушка лопнула. Лэрд свалился на пол, проклиная хозяина лаборатории.
- Под ноги надо смотреть! - буркнул маг и, поправив подушки, плюхнулся в любимое кресло.
Дремавший у камина белый кот, разбуженный криками, поднял голову и недовольно глянул на мужчин круглыми зелёными глазами. Он не боялся ни взрывов, ни вспышек света, давно привыкнув к чудачествам хозяина.
Маг указал на второе свободное кресло. Леонард сел, подумав, что некоторым неплохо бы убавить спеси. Ставить ловушки во дворце без ведома короля! Но тот и сам боится Галеота, терпит его выходки во имя содержимого черепной коробки мага. Никто не знает больше заклинаний, чем он.
- Мне нужно с вами посоветоваться, - деловито начал Леонард, косясь на чучело в углу. Он никак не мог понять, кому оно принадлежало. То прикинется оборотнем, то виверрой, а порой и вовсе плодом чьей-то больной фантазии. - Можете ли вы определить, оказывалось ли на человека магическое воздействие?
- Конечно, - презрительно фыркнул маг. - Любой аспирант справится.
- В таком случае, скажите, что на меня наложили.
- Разве вы не носите защитные амулеты? - искренне удивился Галеот. - Не далее, как месяц назад, я сам заряжал их.
Вместо ответа Леонард расстегнул ворот рубашки и продемонстрировал две цепочки. На одной висел подвес в виде солнечного диска, на другой - вязь рунических символов, вписанная в треугольник. Маг с облегчением вздохнул и погрузился в прострацию. Ему не терпелось продолжить прерванный эксперимент.
