Что же касается широкомасштабных арестов, то в Москве полагали, что проводить их преждевременно. «Желательно, чтобы посол СССР в Иране тов. Смирнов добился бы получения от англичан более полных материалов, которыми они располагают в отношении заговора в северных районах Ирана, с тем, чтобы после изучения этих материалов и сопоставления их с нашими данными можно было бы совместно с английскими представителями наметить меры по очистке как южных, так и северных районов Ирана от профашистских элементов», – таково было мнение заместителя наркома внутренних дел Меркулова[661].
Уникальность ситуации заключалась в том, что многие иранские националисты – члены прогерманских организаций, чья деятельность объективно была направлена против интересов СССР, лично не имели никаких претензий к Советскому Союзу. К примеру, член «Голубой партии» генерал Язданпанах, не только получивший в свое время военное образование в России, но и награжденный русскими орденами и имевший русскую жену, организовал сбор валютных средств для оказания помощи советским матерям и детям – жертвам войны[662]. Естественно, что участвовать в арестах иранцев, настроенных не столько антисоветски, сколько антибритански, у советских компетентных органов желания не было. В Москве понимали, что когда окончится война, встанет вопрос о будущем Ирана. И для того, чтобы иметь в этой стране прочные позиции, необходимо создать опору в лице наиболее политизированных иранцев, какими были иранские националисты. Перевербовать их, заставить работать на себя – таков был основной замысел советских спецслужб.
К вышесказанному стоит добавить, что несмотря на установившиеся союзнические отношения у СССР и Англии сохранялись недоверие и подозрительность друг к другу. Дело дошло до того, что англичане тайно организовали в самом центре Тегерана спецшколу, в которой стали обучать иранцев шпионажу для заброски их в республики Советского Закавказья[663].
3. Ликвидация германской агентуры и крах иранской политики Третьего рейха
С наступлением 1943 г. изменились задачи, которые приходилось решать нацистам в Иране. Если в 1941–1942 гг. германская активность в основном была направлена на подготовку благоприятных условий для предполагаемого вторжения вермахта в страну, то после поражения немецкой армии под Сталинградом и Эль-Аламейном планы вторжения в Иран были похоронены. Ни о каком широкомасштабном восстании теперь не могло быть и речи. Поэтому руководство абвера и СД поставило перед своими людьми в Иране в качестве главной задачи организацию террористических актов. Лидеры Третьего рейха наконец-то осознали значимость южного пути доставки американских вооружений Советскому Союзу, в связи с чем германской агентуре поручалось провести серию диверсий на транспорте и коммуникациях, чтобы сорвать военные поставки союзников.
Поражения вермахта не могли не сказаться на престиже Германии, чье влияние в Иране уменьшалось с каждым днем. Но несмотря на столь мрачные перспективы, Ф. Майер не падал духом. Он не терял надежды объединить все антисоюзнические силы в единую организацию. Конечно, это была непростая задача. Как уже говорилось, единства не было даже среди членов «Меллиюне Иран». К тому же не все противники правящего режима были готовы пойти на объединение. Так, Насыр-хан, успешно и долго воевавший с иранской армией, не намеревался объединяться с генералами, которых он неоднократно побеждал. У Насыр-хана не было уверенности, что потенциальные союзники согласятся на признании его в качестве будущего правителя Ирана.
Вождь кашкайцев предпочел бороться с англичанами и правительством самостоятельно. Окрыленный ранее достигнутыми успехами, он и в 1943 г. рассчитывал нанести противнику ряд мощных ударов. Насыр-хан надеялся, что его военные успехи произведут благоприятное впечатление на руководителей Третьего рейха, и они существенно увеличат помощь мятежным племенам.
Активность Насыр-хана усилилась под воздействием недальновидной политики Тегерана. В начале 1943 г. иранские власти допустили серьезную политическую ошибку, назначив губернатором провинции Фарс Кавам-оль-Молька, англофила, воевавшего против кашкайцев в годы Первой мировой войны[664]. Это еще более ожесточило сопротивление восставших. В июле 1943 г. объединенные силы кашакайцев и боюр ахмади одержали крупную победу над иранской армией: они окружили Семирум и после осады, длившейся два дня и три ночи, ворвались в город и учинили жестокую расправу над оборонявшимися[665]. Этот военный успех и большой резонанс, который вызвали в Иране семирумские события, так окрылили шейхов племен, что они стали готовить наступление на Исфахан.
Чтобы подавить выступление, англичане поставили перед иранским правительством вопрос о вооружении соседних, враждебных кашкайцам племен. Но совершенно неожиданно за кашкайцев заступились турки. 8 августа 1943 г. турецкий посол в Тегеране Тарай заявил министру иностранных дел Ирана, что «хотя Турция и не собирается вмешиваться во внутренние дела Ирана, но в целях защиты кашкайцев, как племени турецкого происхождения, она считает нецелесообразным проводимые против кашкайцев мероприятия, в частности вооружение иранских племен и назначение Кавам-оль-Молька губернатором Фарса[666]. Это вмешательство турок объяснялось тем, что в конце 1942 г. один из членов «Меллиюне Иран» связался с турецким послом в Тегеране и договорился с ним о поддержке повстанцев Турцией, если иранское правительство и англичане примут репрессивные меры против кашкайцев. Активную работу в этом направлении провело и германское правительство, которое через своего посла в Анкаре Ф. Папена сделало шаги к тому, чтобы турки постарались не допустить в Иране карательных операций против Насыр-хана[667].
Получив политическую поддержку со стороны Турции, повстанцы усилили сопротивление. В течение августа 1943 г. кашкайские племена организовали серию налетов на населенные пункты Ирана: у жителей Казеруна конфисковали весь урожай пшеницы, ячменя и опиума, в районе Биза и Абрежда отобрали у населения все имущество, скот и потравили посевы, в районе Абаде ограбили большой караван из 400 верблюдов[668].
В этой ситуации англичане были вынуждены направить свои войска на помощь иранскому правительству. В Бушир и Бендер-Аббас из Египта прибыли две моторизованные британские дивизии. В Иран также были переброшены войска из Ирака[669]. Только призвав регулярные английские части, правительству удалось локализовать районы восстания.
Конечно, судьба Второй мировой войны после поражения вермахта под Сталинградом была предрешена. Осознание этого непреложного факта и очередные военные успехи союзников медленно, но верно вынуждали племенных вождей менять свои позиции. Шейхи постепенно сняли требование о выводе союзных войск из Ирана, но по-прежнему настаивали на своих претензиях правительству. Что же касается членов «Меллиюне Иран», то и они стали более осторожными в отношениях с Ф. Майером, а один из его приближенных, испугавшись, передал представителям британской разведки чемодан, содержавший около 250 документов, написанных в основном Ф. Майером и Б. Шульце-Хольтусом, а также такими важными фигурами, как Саед Абдул Касем Кашани и Х. Новбахт[670].
Новым направлением в деятельности германской агентуры в Иране в 1943 г. была организация приема прибывавших в страну групп диверсантов-парашютистов. Правда, еще в январе 1942 г. в рамках операции «Баядера» (проведения диверсионных актов в Индии) в восточной части Ирана самолеты «Люфтваффе» сбросили около ста парашютистов-индусов, прошедших специальную подготовку в школах второго отдела абвера. Эта группа должна была проникнуть в Индию через Белуджистан и соединиться с диверсионными отрядами индийских националистов, действовавшими под контролем абвера и насчитывавшими 5,5 тыс. человек[671]. По плану, разработанному Ф. Канарисом, чтобы вызвать всеобщее восстание, намечалось также перебросить в Индию части специального подразделения «Бранденбург». Однако вторая часть операции сорвалась, так как запланированный прорыв вермахта через Кавказ на Средний Восток не состоялся.
С начала же 1943 г. абвер и СД, получив депеши от Ф. Майера, приступили к подготовке совместной операции в Иране: в страну было решено забросить оперативную группу под кодовым названием «Франц[672]. Накануне операции парашютистов пригласили на виллу, расположенную близ немецкого озера Ванзее, куда прибыли группенфюрер СС Э. Кальтенбруннер и штандартенфюрер СС В. Шелленберг. Э. Кальтенбруннер напутствовал диверсантов от имени самого Гиммлера и каждому из них досрочно присвоил очередное воинское звание[673].
