Она старалась не думать, что все могло бы сложиться иначе. Как бы больно это ни было, она смогла бы жестоко поступить с Селией, пока у той все еще был шанс найти себе кого-то. Но разве могла она навлечь на нее позор сейчас? Навлечь позор на все семейство, которое когда-то ее спасло? В иные дни она сердилась на него безмерно: все никак не могла поверить, что Гай разделял с Селией такую близость, чувствовал с ней то же самое. Ведь на всем белом свете только они двое могли это испытывать, только им двоим удалось заглянуть в ту тайну. Они подходили друг другу как перчатки, – он сам так сказал. И вот теперь ее предали.
– Почему? – успел прошептать он как-то раз, когда они вдвоем остались на кухне. – Что я сделал?
– Не мне о том говорить, – ответила она и внутренне содрогнулась, заметив ярость и непонимание на его лице. Но она знала, что должна оставаться холодной. Только так она сможет выдержать все это.
– Тебя подвезти домой, Лотти?
Джо заглянул в окошко, положив руку на крышу. Оживленный, веселый, раскованный, оттого что в кои-то веки попал в свою стихию.
– Но в конце дороги тебе лучше выйти. Миссис Холден наверняка захочет, чтобы машина подкатила пустой.
Лотти вымученно улыбнулась и прикрыла глаза, слушая, как хлопнула дверца и тихо заурчал мотор, когда Джо повернул ключ зажигания.
Осталось всего несколько часов, сказала она себе, чуть крепче сжимая письмо в кулаке.
Всего несколько часов.
* * *
Все невесты красивы, как говорят, но Сьюзен Холден не сомневалась, что таких красавиц, как ее Селия, Мерхем не видел уже давно. В трехслойной вуали и платье на атласе, точно подогнанном под миниатюрную фигурку, она разбила в пух и прах прошлогодние старания Мириам Ансти и Люсинды Перри. Даже миссис Чилтон, в свое время восхищавшаяся весьма смелым ансамблем фиолетового цвета, в котором Люсинда Перри уехала после свадьбы, согласилась с этим.
– Ваша Селия, конечно, хорошенькая, – сказала она после церемонии, держа свой клатч под грудью и лихо сдвинув набок шляпку с пером. – Этого у нее не отнять. Очень хорошенькая.
Не только хорошенькая, они выглядели красивой парой: Селия с блестящими от слез глазами, что очень ей шло, держала под руку своего симпатичного молодого мужа, который слегка нервничал. Впрочем, как и любой на его месте. Он был строг и почти совсем не улыбался, но миссис Холден ничуть не удивилась: на ее собственной свадьбе Генри ни разу не улыбнулся, пока они не остались наверху вдвоем, да и тогда только после нескольких бокалов шампанского.
Фредди и Сильвия продержались всю церемонию без драк. Почти. Во время исполнения «Нетленный, невидимый…», правда, был один пинок украдкой, но платьице Сильвии закамуфлировало последствия.
Миссис Холден позволила себе первый глоток хереса, осторожно опустившись на стул с золоченой спинкой за главным столом, и посмотрела на столики внизу, где сидели самые знатные и уважаемые представители города, как ей нравилось думать. Учитывая, как мало времени у них было, чтобы спланировать и организовать свадьбу, все прошло довольно гладко.
– Все в порядке, Сьюзен? – Гай Банкрофт-старший заговорщицки склонился к ней, и его лицо осветила широкая улыбка. – Я давно хочу сказать, что мать невесты выглядит сегодня особенно привлекательно.
Миссис Холден элегантно приосанилась. А все новая помада. «Осенняя ягода». Тюбик принес ей удачу.
– Мне кажется, вы и миссис Банкрофт тоже исключительно элегантны сегодня.
В случае с Ди Ди она не покривила душой: бирюзовый костюмчик из чесучового шелка с изящными шелковыми босоножками точно такого же оттенка. Миссис Холден весь день набиралась смелости спросить, не сделаны ли они на заказ.
– Да… Ди Ди всегда хорошо выглядит, если принарядится.
– Простите?
– Однако и в шортах с босыми ногами она смотрится не хуже. Моя жена не домоседка. И сын пошел в нее. Или мне следует сказать «ваш зять»?.. – Он расхохотался. – Наверное, к этому еще предстоит привыкнуть.
– О, мы уже считаем вас родственниками.
Если бы только Генри чуть-чуть развеселился. Он безутешно взирал на толпу друзей, ковырялся в тарелке, иногда что-то бормотал дочери. И очень часто подливал себе в рюмку. Только бы Генри не напился, молила она. Только не перед всеми этими людьми. Только не сегодня.
– Я не могла не поблагодарить мистера Банкрофта за такой восхитительный десерт. – Дейрдре Колкухоун, тяжело пыхтя в своем шикарном наряде из розового дамаста (Фредди громогласно заявил, что помнит тот старый диван, с которого она содрала обивку, поэтому теперь Сьюзен Холден украдкой удостоверилась, что сына нет поблизости), показала рукой на разваливающиеся горы экзотических фруктов и хрустальные вазы с фруктовым салатом. Там не было ни твердых яблок, ни кислых вишен, ни консервированного ананаса: в салат нарезали кумкваты, папайю и манго, карамболу и матовые личи – их мякоть по цвету и текстуре была совершенно незнакома английским гостям. (В результате они обходили экзотику, отдавая предпочтение тому, что знали. Слива. Апельсин. «Настоящие фрукты», – как прошептала Сара Чилтон на ухо миссис Ансти.)
– Как все чудесно выглядит, – восхищенно пробормотала миссис Колкухоун.
– Все свежее, все доставлено самолетом вчера утром. – Мистер Банкрофт откинулся на спинку стула и с благодушным видом закурил сигарету. – Можно даже сказать, их срезали и очистили гондурасские девственницы.
Миссис Колкухоун покрылась розовым румянцем.
– Боже мой…
– Что ты там говоришь, Гаймилый? Надеюсь, ты ведешь себя как хороший мальчик… – Ди Ди наклонилась назад, чтобы рассмотреть мужа, продемонстрировав при этом немалую часть загорелого бедра.
– Никогда не даст мне спуску, – улыбнулся мистер Банкрофт.
– Тебе и так слишком многое сходит с рук.
– Разве можно меня винить, дорогая, если ты так выглядишь? – Он послал ей громкий поцелуй.
– Хмм… Десерт смотрится великолепно. – Миссис Колкухоун качнулась, приложив руку к голове, и направилась к своему столику.
Миссис Холден повернулась к мужу. Определенно, это была уже третья порция коньяка. На ее глазах он с какой-то мрачной решимостью погонял напиток по стенкам пузатого бокала и залпом выпил. Ну почему обязательно сегодня ему нужно было встать не с той ноги?
* * *
Лотти, сидевшая между Фредди и Сильвией, поняла, что ей опять нездоровится. Уже несколько дней ей хотелось свернуться калачиком где-нибудь в сторонке и тихо умереть. Впрочем, это неудивительно. Весь последний месяц она словно двигалась в тумане, издалека наблюдая за другими людьми. И это приносило какое-то облегчение. Если же ее насильно возвращали в реальность – когда, например, Селия обхватывала Гая за шею или хихикала с матерью о чем-то, обсуждая его слова и поступки, – она испытывала почти невыносимую боль. Острую. Жгучую. Жестокую.
