Читаем без скачивания Тигр. История мести и спасения - Джон Вэйллант

В доме Андрея Почепни отношения складывались не так гладко. Лопатины жили по соседству и хорошо знали его семью. «Я в курсе, что отец сказал Андрею, когда тот из армии пришел, — поделился Лопатин. — Он заявил: я тебя вскормил, я тебя воспитал, теперь твоя очередь обо мне позаботиться. Он ведь, знаете ли, выпить любил. Времена были тяжелые, а Андрей жизни совсем не знал — мальчишка, только из армии вернулся. Он пошел к начальнику бригады лесозаготовщиков, и тот вроде как обещал, что даст работу, но уверенности в этом не было никакой. А на шее у парня висели оба родителя, так его и пилили».

Положение Андрея было не из легких: с одной стороны, родители не хотели, чтоб он рисковал жизнью в тайге, с другой — от него, как от старшего сына, ждали вклада в семейный бюджет. В тот момент никто не охотился на тигра, никто даже не знал, где он и что задумал — и сколько еще продлится охвативший поселок паралич. Вся эта неопределенность вкупе с непростой ситуацией дома была совершенно невыносима для Андрея. В тайге хотя бы тихо, там он сам себе хозяин, а если повезет и ему удастся подстрелить куницу или норку, будет чем похвастаться.

В пятницу, 12 декабря, наступил девятый день со смерти Маркова, и Тамара Борисова устроила поминки. Это обычай, оставшийся от прежних религиозных времен: считается, что в течение девяти дней после смерти душа человека все еще бродит по земле, не находя себе места. Друзья и родственники встречаются за столом, едят, пьют и вспоминают ушедшего. На сороковой день вновь собираются поминки — к этому времени душа уже находит себе приют. «Пришел сын Маркова, — вспоминал Денис. — Он меня разбудил и говорит: пошли, народ собирается. Я сказал, что Андрея позову и мы сразу же придем. Пошел к Андрею, а там сказали, что он в лес ушел. Мы вообще тогда не собирались никуда идти, потому что девятый день же, поминки. Я не знаю, что произошло. Думаю, у них дома скандал разразился или что-то в этом роде. Его родители сказали, что он отправился работу искать».

«Я расскажу, как это произошло, — говорила мать Дениса Лидия. — Андрей накануне вечером заглянул к нам. Он сказал: тигр моих пуль не нюхал, он меня не тронет. Денис с ним хотел пойти, но мы его не пустили. После этого Андрей разругался с родителями, а утром ушел».

Леонид Лопатин видел, как Андрей выходил из дома в пятницу утром. «Мы с сыном сидели за столом, разговаривали, — рассказывает он. — Из окна мы видели, как он на крыльцо вышел». Эта картина стоит у Лопатина перед глазами: «Он был рослым парнем. Хороший мужик бы получился… В общем, он ушел в лес с небольшим рюкзаком за плечами. Мой сын его со школы знал и поинтересовался, куда он направляется. А Андрей сказал: у меня несколько капканов расставлено, пойду проверю. Мы с сыном его уговаривали: там тигр-людоед, не ходи! Но Андрей в ответ: не волнуйтесь, от меня разит так, что он меня по-любому не тронет».

«Я знал, что у него ружьишко плохое, — продолжал Лопатин, — старенькая винтовка Мосина[134], ржавое довоенное недоразумение. У меня когда-то такая была — не винтовка, а палка. Я хотел дать ему свое ружье — и дал бы, задержись он хоть на минуту. Но его, как пулю, было не остановить. Ушел в районе десяти — одиннадцати утра. Когда вышел на дорогу, мимо как раз проезжал Сергей Бойко, он его подвез до пасеки».

Денис Бурухин был удивлен неожиданным уходом друга, но поначалу не сильно обеспокоился: в конце концов, тигр находился довольно далеко. «Его родители сказали, что он отправился на Первый ручей, а это вообще в другой стороне, — вспоминал он. — К тому же он должен был к вечеру вернуться. Я подумал: зачем его искать? Скоро сам явится. Так что я отправился на поминки, потом то да се. На следующий день зашел к нему, а мне говорят, его еще нет. Что было делать? Я решил, что он остался на ночь в хижине и вернется домой к вечеру. Назавтра снова к нему пошел, а его все не было».

Бурухин не терял веры в закон местных джунглей — возможно, потому что не видел останков Маркова и того, что тигр сотворил с его хижиной. Нависшая над поселком угроза не казалась ему такой уж серьезной, скорее чем-то сродни страху предков, а не реальной опасностью. «Тигр хорошо прячется, — сказал Бурухин. — Я всех зверей перевидал, но тигра — никогда. Ни разу». Тем не менее с каждым днем его беспокойство росло. «Это был единственный случай, когда он ушел в лес один, — прокомментировал Бурухин поспешный уход своего друга. — До того мы всегда ходили вместе, всегда».

Тигр питался трупом Маркова в течение трех дней, но с тех пор прошло уже больше недели, и зверь успел снова проголодаться. Его привычки изменились: он больше не обходил свою территорию, как обычно, а целенаправленно двигался в одну сторону — вниз по реке. По пути он наверняка пересекал территории других тигров невзирая на риск: серьезная рана изрядно подорвала силы этого крупного, мощного самца, и встреча с агрессивным соперником вполне могла бы стать для него губительной.

Тигр направлялся в сторону Соболиного, и каждый шаг причинял ему мучительную боль. Подушечка левой передней лапы была глубоко рассечена — вероятно, это произошло, когда тигр крушил туалет. Однако еще хуже была другая рана. Горстка картечи величиной с горошину раздробила правую лапу в локтевом суставе. Такая плотность попадания дробинок могла быть обусловлена только выстрелом в упор. Выстрел со столь близкого расстояния должен был бы разорвать лапу в клочья и смертельно ранить зверя, но самодельные патроны Маркова, к тому же наверняка подпорченные конденсатом, не обладали достаточной убойной силой. Тигр рассвирепел и стал невероятно опасен.

Его раны начали воспаляться, но это было мелочью в сравнении с переломами: раздробленный сустав очень мешал тигру охотиться. Раз за разом он чуял свежий запах, выслеживал потенциальную добычу и бросался на нее из засады. Неделей ранее это обеспечило бы ему необходимый запас пищи, но теперь оленям и кабанам удавалось ускользнуть. Он потерял в скорости, ловкости и дальности прыжка — не то чтобы много, но в тайге достаточно и этого. Когда речь идет о промахе на охоте, не важно, промахнулся ты всего лишь на сантиметр или на целый километр.

По своей природе этот тигр не был людоедом; Марков стал исключением. Однако с каждой новой охотничьей неудачей хищника все сильнее одолевали голод и холод. Он чувствовал нависшую угрозу и постепенно впадал в отчаяние. Теперь уже трудно сказать, что именно повлияло на его поведение: ранение, голод или первобытная ярость, — но с того самого момента, когда Марков ранил его, все действия тигра несли отпечаток дерзкого расчета, обычно несвойственного этим животным. Так или иначе, вскоре после того, как он появился в окрестностях реки Тахало, там начали происходить странные вещи.

Примерно около полудня Андрей Почепня добрался до хижины на пасеке и, прежде чем отправиться проверять капканы, растопил печку, вскипятил чайник и выпил чаю с хлебом. Он думал, что в округе, кроме него, никого нет, но он заблуждался. Тигр, находившийся от него на расстоянии более километра, почуял присутствие юноши. Хлопок двери, дым из трубы или что-то еще заставило зверя замереть на месте. Что бы это ни было, тигр остановился, а потом двинулся в другом направлении. Полученная информация пробудила в нем пугающую целеустремленность. Примерно в полутора километрах от пасеки вниз по реке, на правом берегу, стояла покосившаяся хижина в удэгейском стиле — единственным свидетельством того, что ее построили в этом веке, был рубероид на крыше вместо традиционной коры. Тигр пересек реку по льду и вломился в хижину. Внутри он нашел матрас и прочие пожитки, принадлежавшие некоему Цепалеву. Тигр разгрыз пластиковую банку и вылизал остатки протухшей еды, а затем выволок на улицу матрас Цепалева и перетащил его на другой берег замерзшей Тахало. Там он бросил матрас у подножия высокого кедра, улегся на него и стал ждать. С этого места в обе стороны реки открывался отличный вид, все было как на ладони.

Каким-то образом тигр понял, что Почепня придет сюда. Это произошло около двух часов дня. Вообще-то охотники по роду занятий вынуждены быть предельно бдительными, а тигра весом за двести килограммов, возлежащего на матрасе подобно сфинксу, трудно не заметить. Однако Почепня не подозревал о его присутствии до тех пор, пока тот не вскочил со своего ложа. Между ними оставалось не более десяти метров.

Винтовка Почепни должна была висеть у него на левом плече спусковым крючком вверх. Такое положение позволяет охотнику (или солдату) схватить ствол левой рукой и одним стремительным движением приставить оружие к правому плечу. Почепня, с детства учившийся охотиться и недавно отслуживший в армии, мог сделать это в доли секунды — и сделал. Однако когда он нажал на спусковой крючок, выстрела не последовало.