Читаем без скачивания Тигр. История мести и спасения - Джон Вэйллант

Так что наутро после смены Александр Почепня пришел ко мне. И я ему с порога сказал без обиняков, по-мужски: „Это же твой родной сын, какого же черта ты творишь? Это ж тебе не собака. Он пропал на четыре дня, а тебе и дела нет? Да я бы на твоем месте давно туда помчался“. Он отвечает: „Да волнуюсь я. И предчувствия дурные. Но один не могу пойти, давай вместе“. Он выглядел расстроенным и растерянным, не знал, что делать. Я ему сказал: „Ты его отец. Собирай охотников, и идите за ним“. Он позвал Данилу Зайцева, Дениса Бурухина и нас с сыном».

Замолчав, Лопатин вытер глаза и стал оправдываться: «Простите. У меня зрение слабое, глаза болят. Потому и слезятся».

В понедельник, 15 декабря, Данила Зайцев, Денис Бурухин, Александр Почепня (отец Андрея) и Леонид Лопатин с сыном Василием взяли ружья и забились в лопатинскую «тойоту». Младший брат Андрея тоже хотел поехать с ними, но ему не разрешили. Бурухин объяснил: «Мы знали, куда отправляемся и зачем. Понимали, что нас ждет». Леониду Лопатину на тот момент было без малого шестьдесят лет — в тех краях это преклонный возраст, так что, доставив мужчин на пасеку, он поехал дальше по своим делам, а более молодые остались. Все они были вооружены, кроме Александра Почепни: в доме была только одна винтовка, и ее забрал с собой Андрей. Само собой получилось, что отряд возглавил Данила Зайцев, гордый обладатель устрашающего на вид бронебойного двуствольного обреза, над которым опытный охотник на крупных кошек только посмеялся бы. Впрочем, оружие было легальным, да и выбирать было особо не из чего.

По словам друга Маркова, Андрея Онофрейчука, Зайцев был неприятно удивлен тем, как несерьезно отнеслась к происходящему молодежь. «Они шли по следу, закинув ружья за плечи, как будто в них и нужды-то не было, — вспоминал Онофрейчук. — Зайцев их одернул: „Ребята, вы в своем уме? У вас ружья должны быть наготове, ясно?“ Но они только отмахнулись: чему быть, того не миновать».

«Молодость! — вздохнул Онофрейчук. — Она не ведает страха».

Зайцев и Александр Почепня были едва знакомы, хоть и жили по соседству. Сам будучи отцом, он отправился с Почепней на эти страшные поиски не из дружеской симпатии, а потому, что его попросили, и отчасти потому, что он видел, что Александр на грани отчаяния. Зайцев родился на западе Китая, куда после революции бежало множество староверцев. В скором времени после смерти Сталина семья Зайцевых переехала в Казахстан, а Данила затем отправился на Дальний Восток — сперва на Чукотку, а потом на юг Приморья, частично повторив путь Юрия Труша. Среди жителей Соболиного Зайцев выделялся тем, что никогда не напивался и в течение двадцати лет занимался одним и тем же делом — обслуживал поселковый дизельный генератор. Какие бы неудачи его ни постигали, Зайцев производил впечатление спокойного и сильного человека, способного выстоять в любых обстоятельствах. Именно этого сейчас больше всего не хватало Александру Почепне.

День выдался ясный, но на редкость морозный. Дело было в разгаре зимы, и тайга сверкала великолепием: солнце сияло, снег блестел, небо светилось голубизной, а лес был столь величественно неподвижен, что не хотелось тревожить его ни словом, ни жестом. Даже самый тихий звук отдавался эхом в морозном воздухе, и присутствие поискового отряда, нарушавшего тишину скрипом сапог, казалось неуместным. Люди, подавленные самыми тяжелыми предчувствиями, были здесь чужими.

Конкретного плана у них не было, но каждый из присутствующих умел неплохо ориентироваться в зимнем лесу — «читать Белую книгу», как говорят русские охотники. Замерзшая река была присыпана снегом ровно настолько, чтобы сохранить отпечатки следов. Правый берег представлял собой крутой откос, поэтому мужчины были вынуждены сначала спуститься на лед, а затем и вовсе перейти на другую сторону — туда, где только Бурухин ставил свои капканы. На левом берегу, в низине, снега было больше, но сквозь него пробивались спутанная высокая трава, кустарник и бурелом, а вскоре людей плотной стеной обступил лес. Даже несмотря на то, что деревья стояли голые, найти что-либо в таком лесу было бы практически невозможно, если бы не снег. Он ничего не может утаить: на снежном покрове история всего происходящего пишется в мельчайших подробностях. Судьба Андрея Почепни была начертана здесь одинокой цепочкой отпечатков его сапог — только в одну сторону. Его капканы, расставленные у подножий невысоких деревьев и среди вывороченных корней по правому берегу, были пусты и нетронуты. Примерно в полутора километрах от пасеки в лесу на этом же берегу реки находилась хижина Цепалева. Добравшись до нее, мужчины обнаружили еще один след, ведущий прямо от дверей. Было бы логично предположить, что тут ходил владелец хижины — охотник и поэт, с которым каждый из присутствовавших был знаком. Но след принадлежал не человеку.

Едва минул полдень, и за неделю до зимнего солнцестояния солнце низко висело над рекой, ослепляя, но совсем не согревая. Воздух был морозный и сухой, словно из него выкачали всю влагу, до самой последней молекулы. В полном безветрии снег сверкал яркими искрами; каждая снежинка отчетливо выделялась в хороводе своих подруг. Среди этого сказочного великолепия самые страшные опасения превратились в уверенность. Мужчины взяли ружья на изготовку и пошли по следу — пересекли реку и двинулись вверх по течению вдоль левого берега, в сторону высокого кедра. У его основания они обнаружили растерзанный в клочья матрас Цепалева и свидетельства трагедии, до боли похожей на марковскую: тигр даже не пытался прятаться и напал на вооруженного человека совершенно открыто, с расстояния в каких-то десять шагов, словно это была война, а не охота. У зверя появился свой почерк. Мужчины недоумевали: как могло случиться, что Почепня подошел почти вплотную к тигру, развалившемуся на матрасе, и до последнего не замечал его — громадное яркое пятно на снегу?

Место нападения ясно читалось по примятому снегу, но тела Почепни нигде не было видно и вокруг почти не было крови. Только винтовка Андрея лежала там же, где он ее уронил. Денис Бурухин поднял ее и осмотрел: оружие было заряжено. Он вынул патрон и, приглядевшись, обнаружил маленькое пятнышко в центре медной головки — там, куда приходится удар бойка. Ружье дало осечку. Последняя мысль Андрея Почепни, скорее всего, была о том, что отцовское оружие подвело его. Бурухин прочистил ствол от снега, зарядил тем же патроном и нажал спусковой крючок: ружье выстрелило. Отец Андрея стоял рядом с Бурухиным, и остается только гадать, что творилось в его душе, когда прозвучал выстрел. Он забрал ружье из рук Бурухина, сделал несколько шагов и бросил его в стремнину Тахало — в то место, где вода особенно глубокая и быстрая и потому не успела замерзнуть. После этого он отправился на поиски тела своего старшего сына.

То, что довелось увидеть Александру Почепне, не должен видеть ни один отец. В сорока метрах от кедра, под которым дожидался свою жертву тигр, на обнажившей землю проталине была разбросана почерневшая от крови одежда. Все выглядело так, словно человека разметало взрывом — не осталось ничего, кроме разодранных лохмотьев и пустых сапог. Часы и нательный крестик лежали неподалеку нетронутыми. От тела Почепни уцелели лишь жалкие ошметки, которые все вместе с легкостью поместились бы в карман рубашки. Тиграм свойственно оставлять часть своей добычи, и так зверь поступил в случае с Марковым, но Почепня был съеден весь, целиком, и это было беспрецедентным явлением — как и уничтожение туалета в лагере дорожников. Только представьте себе охотников-удэгейцев, обнаруживших подобную картину лет двести тому назад, их шок и ужас при виде кровавых следов и пустой одежды — и сразу поймете, как образ амбы-людоеда поселился в коллективном сознании местных жителей.

Мужчины тщательно осмотрели окрестности и нашли уходящий след тигра. Он был совсем свежий, оставлен всего несколько часов назад. Изучив оба следа, они пришли к выводу, что Андрей погиб через несколько часов после своего появления на пасеке 12 декабря и еще три дня тигр провел рядом с трупом. Временами он ел, временами уходил на свою лежанку у подножия кедра. Когда здесь не осталось ничего, что могло бы его удерживать, тигр — пока что сытый — двинулся дальше.

У Андрея Почепни с собой был холщовый армейский рюкзак, в который он планировал собрать дичь, попавшуюся в капканы. В этот рюкзак мужчины и сложили его скудные останки. Затем все четверо двинулись в обратный путь — за ними должен был приехать Лопатин. Кроме Дениса Бурухина, который в Чечне повидал всякое, из присутствующих только Даниле Зайцеву доводилось встречаться с чем-то подобным. Он воспринял увиденное с тем же спокойствием, что и гибель Маркова десятью днями ранее, и старался держаться поближе к Александру Почепне. Тот не пролил ни слезинки, не проронил ни слова, но его молчаливая собранность свидетельствовала о подспудном чувстве вины, которое со временем будет терзать его все сильнее.