Читаем без скачивания Плёвое дельце на двести баксов - Валерий Ефремов

— Вряд ли, вы с Максимом достаточно похожи, да и я буду рядом с тобой. Но на всякий случай тебе надо постричься под скобочку, как мой муж на паспортном фото. К тому же и без того ты сильно зарос.

Тут я вспомнил еще об одной проблеме. Что мне делать с моим арсеналом в количестве трех пистолетов?

С собой в самолете не провезешь. А оставить просто некому. Закопать эти стволы, что ли?

А потом решил — продам их к чертовой матери. Какие ни на есть, но деньги.

От своих сослуживцев по Чечне, живущих в Москве, я знал, где «железо» можно скинуть.

Не торгуясь, сбросил три ствола за одну штуку баксов, и теперь, с деньгами в кармане, я чувствовал себя как-то уютнее.

В понедельник, 15 августа, мы вылетели в Сочи и поселились в шикарном отеле «Жемчужина», в номере, как сейчас помню, 312.

А потом было все, как Ольга обещала. Ночи и дни вдвоем, и только вдвоем.

Ну, и конечно — куда же без них? — обычные для отпускников экскурсии: дендрарий, дельфинарий, башня на горе Ахун…

Я не думал тогда ни о чем. Ни о том, где и на что мы с Ольгой в Москве будем жить, ни об исчезнувшем Максиме Крайнове, ни о связанных с ним загадочных убийствах Цикли и Жунта. Не вспоминал, к стыду своему, ни убитую горем Светлану Васильевну, ни моего трагически погибшего друга Толяна.

Не осталось ничего, что не утонуло бы в бескрайнем и, казалось, бесконечном счастье взаимной и почти безумной любви, которая хотя и редко, но иногда все-таки случается между мужчиной и женщиной.

20 августа, в субботу, я проснулся довольно поздно и не сразу осознал, что Ольги рядом нет.

Мне показалось, что работает душ, и я окликнул ее, но она не отозвалась.

Я встал и убедился, что душ действительно включен, но Ольги в ванной не было.

Ну что ж, она просто забыла закрыть кран, только и всего. Однако где же сама Ольга?

Ответ нашелся быстро. На столе я заметил записку и еще несколько предметов.

«Любимый мой! Спасибо тебе за эти прекрасные и сумасшедшие дни, и прощай. Мы больше не увидимся с тобой никогда. Я не хотела, просто не в силах была тебе сказать, что выхожу за другого. Это решилось давно, еще в Москве. Номер в гостинице оплачен по завтрашнее число. На завтра же я купила тебе билет на самолет. Оставляю тебе паспорт бывшего мужа и двести долларов. Я думаю, эти деньги следует вернуть Светлане Васильевне. Уходя, я нежно поцеловала тебя. Твоя навеки, Ольга».

И я заплакал. Заплакал, кажется, впервые в жизни. Во взрослой жизни, во всяком случае. В детстве, конечно, случалось хныкать по пустякам.

Но, положа руку на сердце, разве я вправе был рассчитывать на что-то другое? Такая женщина, как Ольга, самим фактом своего существования заслуживает обеспеченной, беззаботной жизни, возможность которой я ей предоставить не мог.

И она поступила так, как и должна была поступить. Красиво и честно.

Прилетев 21 августа в Москву, я сразу же направился к Светлане Васильевне — покаяться в своем непрофессионализме в качестве сыщика и, конечно, вернуть гонорар, что совершенно справедливо предлагала сделать Ольга.

Я приехал к матери Максима Крайнова и едва узнал эту женщину — к моему изумлению, она, казалось, помолодела лет на пятнадцать и просто-таки светилась счастьем.

Женщина сразу же бросилась мне на шею:

— Игорек, дорогой! Мой сын, мой Максимка нашелся!

Вот это, блин, натюрморт! Какие, однако, фольтики жизнь выкидывает!

— И где же он? — спросил я, осторожно освобождаясь из объятий Светланы Васильевны.

— Не знаю, — последовало еще одно неожиданное сообщение.

— Как не знаете? Но вы же сказали, что Максим нашелся! Вы его сами-то видели?

— Да, — перешла она на заговорщицкий шепот. — Максимка пришел ночью и открыл дверь своим ключом. А я чутко спала и слышала: кто-то замок открывает. Но нисколько не испугалась, что это какие-то воры. Материнское сердце подсказало: сынок пришел!

— Ну и где же он пропадал?

— Максим скрывается, Игорек, от должников, — еще больше понизила голос Светлана Васильевна. — Он даже сказал, что если его найдут, то могут убить. Максим, к несчастью, у каких-то бандитов деньги занял. Поэтому он живет по чужим документам. А так у него все хорошо. Максим не хотел нам с Ольгой звонить — боялся, что ее и мой телефон прослушивается этими бандитами. Просил меня к ней зайти. Я приехала к Ольге на квартиру, а там живут совсем другие люди. И номер мобильного она, наверно, сменила. Я звонила, хотела договориться о встрече, но мужской голос сказал, что никакой Ольги он не знает. Я и тебе звонила, но тебя ни разу дома не было. Максим мне свой телефон оставил, но ты извини, Игорек, я тебе его дать не могу. Мой сын так и сказал: никому не давай этот телефон, даже моему лучшему другу.

— Ну что ж, я рад, что все в конце концов обошлось, — не слишком откровенно сказал я, поскольку было ясно: впереди у Максима нелегкая жизнь. — Главное, что ваш сын жив-здоров. Вот вам, кстати, ваши двести долларов. — Светлана Васильевна попыталась отказаться от них, но я все-таки всучил ей эти бабки. — А вы возьмете свое заявление из милиции?

— Я уже взяла.

— А как в милиции к этому отнеслись? Что вы им вообще сказали?

— То же, что и тебе. В милиции с пониманием подошли. Жив, мол, и слава богу.

Наступил уже вечер, и я попросился переночевать у Светланы Васильевны, поскольку у меня крыши над головой не имелось, а искать краткий ночлег было поздновато.

Ночью я ворочался с боку на бок, все никак не мог понять — раз Максим Крайнов жив, кому же тогда была выгодна смерть Цикли и Жунта? С какого следа меня на самом деле сбивали, ликвидируя этих братанов?

А еще у меня мелькнула злорадная мыслишка: Максим Крайнов жив и формально, и натурально — значит, он до сих пор состоит в официальном браке с Ольгой. И получается так, что она не сможет выйти замуж за своего, вероятно очень богатого, дружка.

Утром же я проснулся в депрессивном состоянии. Нет у меня теперь ни работы, ни жилья, ни денег, ни друзей, ни любимой женщины.

Да и вообще в своем нынешнем положении я нормально существовать не могу. Я — в розыске, и этим все сказано.

С другой стороны, никаких особых преступлений я не совершал. Разве что незаконно хранил да один раз продал оружие. Ну, мобильник чужой присвоил в экстренных обстоятельствах.

Нормальные сыскари должны во всем разобраться.

Поэтому я и решил сегодня, 22 августа, прийти в МУР и написать вот это чистосердечное признание, что и подтверждаю собственноручно.

Часть третья

ЧИСТОСЕРДЕЧНОЕ ПРИЗНАНИЕ — 2

Глава шестнадцатая

Полковник Вячеслав Скрынников, заместитель начальника Московского уголовного розыска, подошел к своему служебному сейфу, раскрыл его и вытянул оттуда серую папочку со стандартной надписью Дело. Ничего более, даже номера, на этой папке написано не было.

Внутри нее находилось несколько десятков листов бумаги, испещренных одним и тем же почерком гелевой ручкой синего цвета. Это и было «чистосердечное признание» Игоря Брагина. Полковник перед сегодняшней встречей со своим подчиненным, лейтенантом Григорием Вольновым, вернувшимся вчерашним вечером из недельной служебной командировки, решил перечитать признательные показания Игоря Брагина еще раз, просто для того чтобы четче восстановить их в памяти.

Хотя на самом-то деле содержание этого документа он помнил достаточно хорошо — не каждый день имеешь дело с такими удивительными признаниями.

Неделю назад Игорь Брагин, высокий худощавый, но жилистый парень, был направлен в его, полковника Скрынникова, кабинет дежурным по управлению, как тот доложил, «для явки с повинной».

Брагин рассказал поразительную историю, которая, скорее, напоминала детективный триллер, чем те чистосердечные признания, с которыми полковник обычно и имел дело.

Но было совершенно ясно: в словах этого парня много правды, хотя бы потому, что они проливали свет сразу на несколько преступлений, по которым МУРу довелось вести расследование.

В первую очередь, полковник обратил внимание на описание обстоятельств, которые предшествовали взрыву джипа «Шевроле» 8 августа нынешнего года на Матвеевской улице. Брагин, по всей видимости, этого не знал, поскольку не имелось соответствующих публикаций в прессе, но криминалистическая экспертиза подтвердила его показания в той их части, где шла речь о кейсе, который он передал будущим жертвам — лицам, находившимся в подорванном позднее «Шевроле». Внутри этого бронированного кейса, который не так уж серьезно и пострадал, следов взрывчатки обнаружено не было.

Показания Брагина, по сути, совпадали и с подозрениями оперативно-следственной группы, что ликвидация боевиков Угрюмого совершили люди Вельтмана, но никаких серьезных улик для предъявления обвинения олигарху в организации заказного убийства до сих пор, к сожалению, не имелось.