Читаем без скачивания Плёвое дельце на двести баксов - Валерий Ефремов

Но на самом-то деле розыск лица, известного как Игорь Дмитриевич Брагин, никто не вел. Поскольку под таким ФИО налетчика на дачу Вельтмана знали, похоже, только дочь олигарха, застреленная Борисом Мочаловым, да сам Мочалов, не приходя в сознание умерший в больнице от полученных в автокатастрофе травм.

Неизвестного преступника стали искать по фотороботу, составленному на основании показаний двух милиционеров, которые в день налета дежурили на проходной Ромашково-2.

Сейчас, увидев оригинал, Скрынников убедился: композиционный портрет оказался не весть каким удачным, что, к сожалению, случается достаточно часто.

Фоторобот продемонстрировали во всех подразделениях фирмы «Сименс», но идентифицировать его с личностью Игоря Брагина не удалось. И не только потому, что художники и свидетели не слишком хорошо составили портрет. Судя по показаниям Брагина, он учился на курсах «Сименса» при некоей религиозной коммуне, а о таких курсах сыщики даже не подозревали, попросту никогда не слышали о них.

На следующее утро полковник вызвал к себе в кабинет лейтенанта Григория Вольнова. Именно его Скрынников выбрал для проверки показаний Игоря Брагина. Чтобы остановиться на этой кандидатуре, у подполковника имелось сразу несколько оснований.

Во-первых, лейтенант разделял основные жизненные постулаты подполковника.

К примеру, закон — законом, но в жизни должна быть хоть какая-то справедливость, и если закон допускает несправедливость, то тем хуже для этого закона.

Оба они терпеть не могли всяческих олигархов и прочую сволочь, ограбивших страну и чуть вообще не пустивших ее на дно.

С другой стороны, Скрынников, возмущаясь руководством государства, унизительно низко ценившим труд милиционеров и оплачивавшим его соответственно, в каждом деле, которое он вел, стремился найти финансовую выгоду для себя лично, но при этом считал себя абсолютно честным человеком, поскольку полковник попросту восстанавливал попранную справедливость. Он имел основания полагать, и практика подтвердила это, что такой же позиции придерживается лейтенант Вольнов.

Еще один момент — Григорий Вольнов сам служил в Чечне, причем, судя по показаниям Брагина, в одно время с ним, а значит, подойдет к деяниям этого парня с пониманием.

Кроме того — опять-таки в Чечне у Вольнова случилось упущение по службе: что-то там стряслось, когда он находился в карауле. Лейтенант раньше служил в ОМОНе, и именно в качестве омоновца находился в чеченской командировке. И вот после того прокола лейтенанту Вольнову объявили строгий выговор с занесением и задержали присвоение очередного звания. А после возвращения в Москву его вообще попросили из ОМОНа.

Полковник же знал Гришу Вольнова еще до командировки в Чечню: подразделение, в котором лейтенант служил заместителем командира, часто привлекали для силового прикрытия оперативных мероприятий, проводимых сыщиками Скрынникова. И уже тогда Вольнов понравился полковнику своей исполнительностью и разумностью действий. Поэтому, когда Скрынников узнал о его увольнении, то тут же пригласил к себе, в угрозыск, и до сих пор не пожалел об этом. Ну а лейтенант, естественно, был безмерно благодарен своему благодетелю.

Личная преданность Вольнова полковнику Скрынникову гарантировала, что задание, которое он поручит лейтенанту, и факты, которые тот раскопает, останутся тайной только для них двоих.

— Гриша, ознакомься с этим заявлением и с ними с него копию, — протянул он лейтенанту папку Дело с «чистосердечным признанием» Брагина. — Пусть тебя не смущает, что оно написано в художественной, что ли, форме. Я сам попросил заявителя написать его в таком духе. Это у меня нечто вроде теста — на достоверность излагаемых фактов. Но тест тестом, а буквально все приводимые в заявлении сведения требуется тщательно проверить. Следует найти упоминаемых в этих показаниях лиц, подробно расспросить или, если угодно, допросить их. Уж слишком много людей превратилось в трупы именно в тот момент, когда Игорь Брагин находился совсем рядом или где-то поблизости. Да ты меня слушаешь, Гриша? — Полковник заметил, что Вольнов, едва заглянув в текст «чистосердечного признания», сразу о чем-то задумался.

— Извините, Вячеслав Антоныч, — встрепенулся лейтенант, — просто имя заявителя, Игорь Брагин, показалось мне знакомым. Где-то я его слышал.

— Может быть, вспомнишь что-нибудь о нем, когда прочтешь его показания. А сейчас — внимание! — о главном. — Скрынников поднял вверх указательный палец. — В показаниях Брагина описывается, что ему заплатили за псевдоограбление дачи Вельтмана пятьдесят тысяч долларов. Из заварушки он конце концов выбрался с фирменным кейсом «Сименса», в котором эти бабки и должны были быть, но он утверждает, что баксы оказались в другой машине. Досконально разберись в данном вопросе. У меня такое ощущение, что как раз здесь бывший собровец и пудрит нам мозги. Если будет нужна какая-то помощь — содействие органов на местах, к примеру, — обращайся ко мне. Кстати, чуть не запамятовал! — Полковник встал со стула и подошел к своему сейфу. Доставая очередное Дело, он, немного полистав вшитые в него листки бумаги, передал и эту папку лейтенанту. — Первоначально именно наше управление занималось расследованием убийства Амалии Вельтман и автокатастрофы на Сколковском шоссе. Я, когда передавал это дело в Генпрокуратуру, снял с него копию. Здесь есть материалы, которые могут тебе пригодиться.

С того памятного дня прошла неделя, и вот лейтенант Григорий Вольнов должен с минуты на минуту быть в кабинете полковника с результатами своего расследования.

Глава семнадцатая

Лейтенант Вольнов явился в кабинет своего начальника точно в срок. Они обменялись приветствиями, и младший по званию вынул из кейса объемистую папку, положив ее на стол Скрынникова:

— Здесь все документы по проведенному мной расследованию: расшифрованные аудиопленки опросов свидетелей, копии различных документов, вырезки из газет по теме, ну и всякое прочее.

Полковник довольно небрежно махнул рукой в стороны этой папки:

— Гриша, расследование, как я тебе говорил, мы проводим неофициальное, никому документально доказанных фактов предъявлять пока не собираемся. Давай главное — выводы: первое, насколько показания Брагина соответствуют действительности в принципе, и второе, не замотал ли он полсотни штук, полученных от Мочалова?

— В общем-то, Вячеслав Антоныч, показания Брагина особых сомнений не вызывают. Что касается пятидесяти тысяч долларов, то здесь есть кое-какие вопросы, на которые он должен ответить.

Скрынников удовлетворенно хмыкнул:

— Что-то в этом роде я и предполагал. — Он взял телефонную трубку и, сверившись со своей записной книжкой, набрал номер. — Игорь Дмитрич!.. Да, это полковник Скрынников. Вы сегодня не на дежурстве?.. Тогда зайдите ко мне часика эдак через… Полковник взглянул на Вольнова. Тот показал ему два растопыренных пальца… — Два… С вещами?.. — Скрынников хохотнул. — За вещами мы вас в любом случае отпустим… Жду. Вам на проходной будет выписан пропуск. — Позвонив в секретариат, он повернулся к лейтенанту. — Рассказывай все по порядку.

— Наверно, следует начать с биографии Брагина. Я ездил в Пермь и познакомился с его семьей. Матери Брагина я представился сослуживцем Игоря по Чечне — разыскиваю, мол, своего боевого товарища. Живут его мать и сестра действительно скудно и получают денежные переводы от Игоря, по три тысячи рублей ежемесячно. В свое время Брагин поступил на юридический факультет Пермского университета. Но из-за нехватки средств в семье перешел на заочное отделение и поступил на службу в СОБР — физические данные парень имел отличные. В чеченскую командировку он согласился поехать охотно — все по тем же материальным соображениям. Через полгода Брагин, как и писал в показаниях, получил тяжелое ранение в ногу, которую ему чуть не ампутировали. В том же бою — ребята тогда попали в засаду — у него было еще и легкое ранение в руку.

— Ближе к делу, Гриша, — полковник нетерпеливо постучал ручкой по столу, — ближе к делу!

— Я просто хотел отметить, что судьба у парня действительно сложилась нелегко.

— Переходи сразу к бару «Шейхана».

— Как подтвердил, в частности, бармен «Шейханы», Брагин заглядывал туда один-два раза в месяц, выпивал по паре кружек пива. В основном сидел в одиночестве, изредка еще с одним парнем, постарше Брагина. Удалось установить, что это — тот самый упомянутый в показаниях Толян, Анатолий Платов. Они вдвоем действительно посещали собрания итальянской религиозной коммуны, которая функционирует в Москве вполне легально. Подтвердились все сведения Брагина о курсах фирмы «Сименс» при этой коммуне. Выглядит очевидным, что Игорь Брагин, несмотря на свое негативное отношение ко всяким браткам, хотел вернуть им забытый кейс вполне бескорыстно.