Я послал угрожающего содержания письмо:
«Господину Рыбакову
oт fsb
Возмущен вашим молчанием… нерасторопностью крестьян… В бизнесе так не поступают… Если срочно не примете меры к перечислению денег, расторгаю договоры… Перехожу на лизинг комбайнов…»
Я был наслышан про особые отношения тракторного завода со своим конкурентом — гигантом по выпуску комбайнов.
Это обстоятельство подействовало на Рыбакова, как красная тряпка на быка.
«Семен Борисович! Я требую, чтобы вы больше мне о комбайновом заводе не напоминали… Вы заключили договоры только с нами и извольте их соблюдать…»
— А, задело за живое!
Рыбаков целый день обзванивал глав администраций Ольховского и Еланского районов:
— Вы губите дело!.. Гробите лучший контракт века!.. Вы… Вы…
Главы администраций Ольховского и Еланского районов в свою очередь «мылили шеи» крестьянам:
— Что телитесь!.. Что боитесь?!.. Вам протянула руку крупнейшая компания… Радоваться надо!.. Упустите момент!.. Скоро посевная, а вы без техники!.. На лошадях будете пахать? Не воспримете указание по-доброму, будет по-плохому! Пришлю наряд милиции!.. И всех в кутузку!
Активность глав администраций подпитывалась не столько урожаем крестьян, сколько негласным соглашением с Фокой, о котором шепнул на ухо каждому главе при прощании Шатун:
— Как все удачно пройдет, вам по десять процентов!
Кутузка — слово, которое на каждого жителя сельской местности действовало безоговорочно. Его усваивали с молоком матери, оно имело под собой памятные корни.
И вот денежки потекли.
Первый платеж — 50 тысяч рублей.
Со слезами на глазах в проходе появился Бурышев:
— Был в банке… Пятьдесят тыщ…
— Живем! — всколыхнулось все во мне.
Теперь мои планы могли реализоваться.
И я дал первые поручения:
— Купи мне сотовый телефон… Начальнику колонии и его замам по ящику водки… Заместителю по оперчасти — коньяку…
Надеялся, что начальники сжалятся надо мной и подпишут мне отпуск.
Но готов был подписать только зам по производству. Он как завороженный ходил по территории зоны и твердил:
— Уругвайский представитель!..
А по вечерам искал на карте мира Уругвай. Найдя, с лупой вчитывался в названия городов, рассматривал особенности рельефа страны, чертил морской путь из Европы в Южную Америку.
Остальные начальники на мои предложения только делали на лице кислую мину.
Да, свобода стоила гораздо большего, чем ящики коньяка или водки!
На следующий день Бурышев:
— Еще 50 тысяч…
— Так держать! Звони Рыбакову! Требуй еще… Тряси, как грушу!
И сам посылал по емейлу:
«Господину Рыбакову
oт fsb
Молодчина! Из вас получится крупный организатор! Я подыскиваю вам место в своем представительстве в Эмиратах…»
— Ты на что тратишь деньги? — меня проведал Шатун.
— Знаешь, надо; кое-какие вопросы решить…
— Именно, что решить. Надо исполнять контракты… Покупать трактора…
— Но меня, как видишь, не выпустили…
— Давай я поеду за деньгами в Москву!
— А тебе там дадут?.. Это ведь не по Волге с девочками рассекать…
— Завидуешь?
— А ты что же думал…
— Ничего, выйдешь, я тебе таких воронежских красоток приволоку, что про волгоградских забудешь…
— Это журавль в небе… А пока я тебе вот что скажу. С москвичами нужно только личное общение… Иди к Пахану и требуй, чтобы меня отпустили в отпуск. Обещай что угодно, но уговори!
Тем временем счет фирмы пополнялся.
И я только молил:
— Рыбаков, родненький! Поднатужься…
Только бы не оборвался золотой ручеек!
Для лучшей связи послал Рыбакову номер своего мобильного телефона, который пронес в зону Бурышев:
«Господину Рыбакову
oт fsb
Для оперативности… звоните по номеру… в любое время. Ваш Семен Борисович».
Шатун записался на прием к Полигрову.
— Товарищ полковник! У нас деловые предложения к вам… Мы можем заключить с вами контракт на покупку линии для изготовления бетонных плиток… Коробок под яйца… Это сейчас очень выгодное производство… Вы же знаете, что мэр обязал все городские тротуары выложить плиткой… Что на яйцефабриках не во что раскладывать яйца…
— Слушай, нам уже компьютер купили… Только толку от него… Ни одного прицепа не продали… Мне мой зам Казаков все уши прожужжал про какой-то Уругвай… А сам докладывает, что Фока пока не достал для колонии ни гвоздя!
— Но это пока… А я вам предлагаю дело! Только выпустите Семена Борисыча в отпуск… На несколько дней… Он сразу все организует… Плитку… Яйца…
— Я твово Фоку скоро отправлю назад в отряд… И будет колотить молотком и жрать баланду!
После такого разговора, который мне в красках живописал Шатун, я понял, что в запасе у меня остается совсем немного времени, и либо я удовлетворю аппетиты начальника и его заместителя по оперативной части и выскочу на свободу, либо загремлю на жительство в казарму.
Такого письма я еще не писал.
«Дирекции тракторного завода
oт fsb
Дорогие коллеги! Должен вам сообщить, что недавно мой человек был в командировке в Австрии, и его принимал Президент… После этого визита мне поступило предложение заняться лизингом автомобильных компаний… Ия сейчас нахожусь в раздумье: уходить ли мне с головой в новое дело и расторгнуть с вами контракт — что я понесу убытки, это пустяки, их я покрою! — либо все-таки выполнить соглашение… Но тогда вам следует ускорить платежи колхозников… Увеличить объемы… Ибо для моей фирмы, извините, накладно заниматься мелочевкой и унизительно вам напоминать о волоките колхозников».
Не знаю, ходил ли Рыбаков с моим письмом к директору, выясняли ли они по своим каналам, был ли представитель фирмы «СНГ-Лизинг» на приеме у австрийского президента, но залпом поступило сразу несколько платежей, и на счету «СНГ-Лизинг» оказался миллион.
Вроде теперь деньги есть.
Но как их передать Пахану?
Пони?
Чтобы не заподозрил Шатун!
Ведь он же ездил в Волгоград, и он уговаривал крестьян.
Чтобы не взбрыкнул Бурышев!
Он тоже был завязан в переговорах.
И мешок денег в колонию ведь не внесешь!
Первый же прапорщик обчистит.
Тем временем я предпринял последнюю попытку поговорить с Полигровым.
— Гражданин начальник! — под вечер я открыл дверь кабинета полковника. — Могу только…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
