На что я ему сказал:
— Срочно неси ценные бумаги ко мне!
Он взял и положил трубку.
И дозвониться к нему я уже не мог.
С пятьюстами тысяч я не мог решить ни один свой вопрос. Мало было — как Пахану, так и Пони.
Я вызвал Шатуна:
— Где Бурышев?
— Где векселя на пятьсот тысяч? — наехал на меня Шатун вместо ответа.
— Какие ты имеешь в виду?
— Какие тебе принес этот сосунок!
— В надежном месте… Сам видишь, под охраной собак! Ты бы лучше поволновался о других векселях!
Шатун ушел явно недовольный.
Я отбивался от Рыбакова.
«Семен Борисович! Еле выдержал два дня… Где деньги?» — пришло сообщение.
«Господину Рыбакову
от fsb
Уволил бухгалтера… Новый бухгалтер перечислит деньги…»
Снова мне:
«Семен Борисович!.. Ни руководство завода, ни меня, ни крестьян не интересуют ваши внутренние проблемы… Спутали ли счет в банке… Вы в Туле или в Колумбии… Уволили ли вы бухгалтера или нет… Где обещанные деньги? Проясните ситуацию…»
На такое мне приходилось посылать:
«Господину Рыбакову
oт fsb
Хватит паниковать… Вы коммерсант или нет… Я сверхзагружен… Но только из-за вас привезу деньги сам… Четыре миллиона векселями и два миллиона наличкой…»
У меня тем временем чесались от безделья руки. Я часами просиживал за компьютером, забыв даже про Уругвай.
«Семен Борисович! Рад, что вы успокоили нас… Ждем с нетерпением с вами встречи… Когда вы будете?»
Я подумал, что ответить. Мое воображение находилось на грани истощения. Казалось, что я уже исчерпал все возможные аргументы, могущие сдержать пыл Рыбакова.
Не знаю, повезло мне или нет, но Полигров уехал в командировку, и у меня появилась надежда.
Исполнять обязанности Полигрова остался Казаков, а он ждал развязки с Уругваем и еще был на моей стороне.
Я стал готовиться разговору с Казаковым.
Но разговору мешал Рыбаков:
«Семен Борисович! Куда вы делись?.. Связь отсутствует… Ваш директор Бурышев куда-то пропал…»
«Господину Рыбакову
oт fsb
Я уволил Бурышева… Он не справился со своими обязанностями…»
«Семен Борисович! Какая нам разница, уволили вы Бурышева или нет… Мы ждем денег… Посевная в разгаре… Крестьяне вот-вот разнесут забор и угонят трактора…»
«Господину Рыбакову
oт fsb
Как вам не стыдно! В моей фирме проблемы, а вы такое…»
Только и успевал отвечать.
Но, не теряя надежды завладеть миллионом, каждый день звонил Шатуну:
— Найди Бурышева!
На очередной запрос Рыбакова я ответил:
«Господину Рыбакову oт fsb
…Выезжаю завтра… Буду после обеда».
По моим предположениям, с утра должен был появиться Шатун. Если бы он нашел мне Бурышева, я бы заставил того отдать векселя. На это у меня в столе уже лежали две заточки.
Рыбаков потерял терпение, и его сигналы ежеминутно приходили ко мне на сотовый.
В обед не выдержал и позвонил ему:
«Подъезжаю к Волгограду… Осталось восемьдесят километров… Жди…»
Вы бы слышали возглас успокоения Рыбакова.
Но что оставалось делать мне: ни Шатуна, ни Бурышева, ни миллиона.
И никак не мог сосредоточиться на разговоре с Казаковым.
Уже Казаков занервничал:
— Что шлет нам Уругвай? — спросил, заглянув в техотдел.
— Согласуют с послом… — ответил я, занятый одним: что отвечать Рыбакову.
В шесть вечера позвонил Рыбакову: «Говорит водитель Фоки… Семену Борисовичу стало дорогой плохо… Его госпитализировали… Врачи говорят — у него инфаркт», — и отключил сотовый, когда из телефона зазвучало: «В какой больнице?.. Где деньги?.. Векселя?..»
Я представлял, что творится на душе заместителя начальника отдела, но меня больше волновали мои проблемы.
Я прикидывал, сколько волгоградцы потратят времени, пока обзвонят все больницы на пути к Волгограду и разберутся.
Чтобы окончательно спутать им карты, я ночью набрал домашний номер Рыбакова.
— Он курит на кухне, — подняла трубку жена.
— Ничего, пригласите его! Это очень срочно… — заговорил через платок.
— Слушаю, — раздался хрип на другом конце провода.
— С вами говорит начальник службы безопасности концерна «СНГ-Лизинг»… К вам в Волгоград выехал наш президент Фока… Мы нигде его не можем найти… Дайте пояснение…
— Он, он, звонил, водитель… Больница… Инфаркт… — залепетал Рыбаков.
— Какая больница! Какой инфаркт! Вы похитили его… Вами займутся… Вы поплатитесь…
Я отключил телефон. Смахнул с микрофона платок.
Мне было и смешно и не до смеха.
Под утро я еще раз набрал номер Рыбакова и уже сослался на могущественную структуру:
— С вами говорят из ФСБ… — я ведь указывал свой адрес fsb. — Под нашей крышей находится концерн…
Как повел себя Рыбаков после такого, мне трудно предположить. Может, забился под стол, спрятался в тростниках на берегу Волги, залег на дно в самой глухой деревне, а может, отправил семью к родственникам и сам бросился в бега. Кто это знает.
6Меня повергло в нокаут известие, в миг облетевшее колонию:
— Новый начальник… Полигрова забрали в столицу…
«Выцыганил должностенку», — чуть не скрутило меня.
Я упускал время, отбиваясь от Рыбакова. А мой основной вопрос повисал в воздухе.
Метнулся к Казакову:
— Пока вы начальник… Дайте команду выпустить меня в отпуск… Я вам… — вытащил пачку векселей. — Там пятьсот тысяч!
Я знал, что волевым решением Казакова меня могли выпустить из зоны.
— Это что, кредит из Уругвая? — не поняв, о чем идет речь, спросил Казаков.
— Да, из Уругвая… — поперхнулся я.
— Хорошо, — протянул Казаков.
— Отпустите в отпуск! — закричал я.
— Э, не… Я отпуск на себя не возьму! Это начальник…
— Но вы же еще исполняете его обязанности!
— Если бы, — подполковник показал бумажку с телетайпа.
— У-у-у, — провыл я, выбегая с пачкой из кабинета.
— Оприходуйте кредит в бухгалтерии! — раздался мне вслед голос подполковника.
— Еще чего…
Я успел сунуть пакет под линолеум в техотделе, когда за мной прибежали опера. Но ни просьбы отдать векселя по-хорошему, ни угрозы размазать меня по стене, ни сгноить в штрафном изоляторе не сломили меня: ценные бумаги я не отдал. Не помогла им даже собака, которая не унюхала пакет — я туда предусмотрительно сунул щепотку табака.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
