их похитили… Кто-то…
– Заряжай! – хрипловатым шепотком скомандовал Михайла. – Рассредоточились… Затаились. Без моей команды – ни звука, ни выстрела!
– Есть, господин сотник!
Здесь же и спрятались, рассредоточились, укрылись в кустах можжевельника, в овражке, в зарослях черной смородины и малины. Отошли уже ягоды… жаль…
Ждали недолго. Не прошло и пяти минут, как за деревьями, на тропинке послышались чьи-то голоса… а вот уже и показались трое парней – худосочные, лохматые, в рванине. Один – чуть постарше других, с сивою бороденкою, в лыковых лаптях. Двое других – вообще босые, и как только не поранили ноги?
А ведь не поранили, да как ловко шли – ни один сучок под ногами не хрустнул, ни одна веточка не шелохнулась. Не всякий умеет так вот ходить – только лесной житель, охотник.
Охотники – так должны в прибытке жить! Что же эти-то? Нестриженые все, босые, в сермягах… У каждого за плечами – берестяной короб.
Чужаки! Вот они кто… Беглые холопы – изгои! Ну да, этим лишь бы к кому за помощью… Не помогла церковь, поможет Ярило! Только петухов надо в жертву… Или – не только петухов? А вот тут Добровоя права – это уже от людей зависит.
Чу!
В коробе на спине бородатого кукарекнул петух! Вот оно… ага…
– От, тут и место, – хмыкнув, старший осторожно снял короб, поставил наземь в траву, рядом с опрокинутым богом.
Остальные тут же последовали его примеру, затравленно огляделись:
– А что, брат Белослав, тут ведь святилище было? – один из молодых испытующе глянул на старшего.
Тот приосанился, тряхнул головой:
– Было… И посейчас есть! Токмо поругано, обесчещено… А мы честь ему поправим! Кровью!
– Тако, брате! – разом закивали язычники. – Тако!
Повинуясь знаку старшого, парни вытащили из коробов петухов – больших, черных!
И не лень же было тащить! Да еще живыми… Ну, захочешь сделать приятное божеству – еще и не такое притащишь… и не только петухов… А дев они, видно, припасли напоследок… Спрятали где-то, связали… Проследить бы, да… больно уж эти парни ловки! Ишь как ходят, как по сторонам зыркают… словно звери!
Старшой, похоже, что-то почуял – словно дикий тур раздраконил ноздри, вдохнул…
– Взять! – коротко приказал сотник.
Выскочили из засады отроки и девы! Полетели арканы! Малолетки попались сразу, а вот старшой увернулся было, бросился зигзагами прочь… Миша лично поразил его арбалетной стрелой. В левую ногу – как раз под сухожилие…
Беглец на бегу кувырнулся, покатился в овражек… Там его и взяли.
Всех пойманных или, как тогда говорили – «има-тых» – выстроили у леса, петухов же сунули обратно в корзины. Надо ведь вернуть хозяевам!
Связанные по рукам парни зло косились на ратников и шепотом переругивались:
– Говорил же – следы! А ты…
– А что я? Что я-то? Сами не заметили – а я виноват?
– Так-с, господа язычники! – важно потирая руки, Михайла прервал ругань. – Быстро отвечаем – где девы?
– Что еще за девы? – дернул жиденькой бороденкою Белослав. – Не знаем мы никаких девок.
– А петухов где украли?
– Нигде мы ничего не крали. Наши это петухи!
Несмотря ни на что, пленники вели себя нагло и вызывающе, совершенно ничего и никого не боясь!
Миша прекрасно понимал почему. Они же язычники! На все воля богов… Смерть? Пытки? Так что же… А умереть во славу Ярилы? Так это ж самая сладкая смерть! Что может быть лучше?
– Бэсподин сотник… – подошел позади Велимудр. – При них кой-что отыскали… Две серебряхи ромейские, два ножа… третий, говорят, потеряли… И… вот еще что…
Сунув руку за пазуху, десятник хмыкнул и вытащил наружу… синий стеклянный браслетик!
– У Маши пропавшей такой был… Ишь, позарились, гады!
Браслетик один из язычников купил своей зазнобе – так он сказал, да и все его сотоварищи подтвердили. Вот только стоило ли им верить?
Ратнинцы и не поверили.
– Пытать вас будем, – холодно предупредил Михайла. – И начнем… с тебя!
Палец его уткнулся в грудь молодому тщедушному парню… Тому, чей браслетик…
– Лана, душа моя… приступай… Все, что для пытки нужно – скажи. Сделаем.
– Туда его ведите… привяжите к сосне, – хищно ухмыльнувшись, половчанка выхватила из ножен узкий кинжал, поигралась, повертела в руках…
Пленники, словно завороженные, следили за сверкающим лезвием.
Между тем воины оттащили младого язычника к росшей невдалеке сосне, сорвали рубаху да принялись вязать…
– Господине-е-е! – дернув лохматой башкой, истошно заверещал бедолага. – Не надо пытати… Не ведаю ничего… Не ведаю…
– Здесь пока побудьте, – сотник глянул на своих воинов. – Смотрите в оба! У них могут быть сообщники… Лана, Добровоя – пошли! Войша, готовь вопросы…
Кивнув, половчанка подбежала к сосне. Карие, вытянутые к вискам очи сверкнули золотистыми искорками азарта!
– Ну, милый мой… – дева медленно провела по груди привязанного язычник острием кинжала. – Потешимся?
Парень испуганно задрожал, вся его дурацкая спесь испарилась без остатка, побелевшие от страха глаза смотрели на половчанку, словно на ядовитейшую змеюгу – вот-вот бросится, укусит!
– Не бойся… это даже весело, – кривоватая улыбка Ланы не сулила несчастному ничего хорошего. – Сначала я взрежу тебе кожу… начну снимать… медленно, лоскутами… а потом… потом спущу тебе порты… и… Даже если и выживешь – ты уже не будешь больше мужчиной.
Парень вдруг дернулся, издав странный звук… Резко запахло дерьмом… Обделался, бедолага, не выдержал, так бывает… А ведь пытки еще и не начались даже. Хотя нет – начались. Психологические!
Пойдя ближе, Миша невольно поморщился и задумчиво посмотрел на язычника. Не похоже, что этот испуг наигран. Если так, то это великий артист, куда там многим!
Нет, похоже, все-таки искренне…
Красавица-половчанка обернулась, вопросительно взглянув на сотника. Тот довольно кивнул:
– Вот что, Лана… Обожди малость… Он ведь и так жаждет нам многое рассказать – да?
Парень затрепетал, в глазах его мелькнула надежда:
– Я… я… я расскажу, расскажу… спрашивайте!
– Хорошо, поглядим… – Миша прищурился. – Итак… Кто такие?
– Со скоморошьей ватаги мы… Я и Красок с Белославом. Старшой там, в ватаге, – Флегонта Гудок. Гудок – это…
– Знаю я, что такое гудок. Дальше! Как появились в Ратном?
– Из Турова мы, господине… Меня Всеградом кличут, Всевой. А Флегонта и ватага – из Пинска, – торопливо затараторил язычник. – Вот он нам и передал через знакомых купцов, что на торжки в Ратное собра-лися… и нас позвал. А мы решили – поране! Белослав уговорил – мол, есть тут старое капище, удачи у древних богов попросим. Удача-то нам во как нужна! А то ведь совсем за год в нищету-голоту впали! Вот Белослав и уговорил… У него дядька – волхв! Где-то по лесам рыщет, далеко…
