– Я должна была что-нибудь сделать, чтобы остановить вас. Вы вели себя как необузданные школьники.
– Школьники? – Нахмурив брови, Роган упер руки в бедра и сердитым взглядом уставился на нее.
Она не отвернулась, хотя ее сердце стучало, как у загнанного зверька. Перед ней был ее муж, их окружало еще трое человек. Он ничего ей не сделает.
Во всяком случае, не в присутствии свидетелей.
Она поборола свою нервозность и повторила его жест, уперев руки в бока и смерив его не менее яростным взглядом.
– А как бы ты назвал двух мужчин, которые валяются в грязи?
– Братьями, – ответил Колин, и в его голосе послышалось веселье, несмотря на то что у него даже лицо было перепачкано.
– Замолчите! – выпалила она, а затем снова повернулась к Рогану.
Она заметила, что в его взгляде поубавилось спеси.
– Ты только что приказала моему брату молчать?
– Да, и тебе советую сделать то же самое.
Колин усмехнулся и бросил взгляд в сторону Рогана.
– Она похожа на нашу маму.
Раздраженная до предела, она сложила на груди руки и повернулась к Колину. На ее лице читалось неодобрение.
– Кажется, я попросила вас сохранять молчание, сэр. Вы получите возможность говорить.
– Ты сегодня очень смелая, – низким голосом, от которого у нее пошел мороз по спине, прошептал Роган.
– А ты очень глупый, – выпалила она. – Ты заметил, что ты наделал? Ты видел, что случилось с Одиссеем?
Роган дернулся и, увидев жеребца, пробормотал проклятие. К забору вела длинная дорожка отпечатков копыт. В мгновение ока он подскочил к ограде и перепрыгнул через нее. Когда он приблизился к испуганному животному, до слуха Кэролайн донесся знакомый звук убаюкивающей колыбельной.
– А вы храбрая женщина, – сказал Колин, переводя взгляд с Рогана на Кэролайн. – Даже наш отец не решался подойти к нему, когда его охватывала ярость.
– А вы? – требовательно спросила она. – Как это все началось? Что вы ему сказали?
– Я сказал «привет», – обиженно ответил Колин. – Я только приехал, и он на меня тут же набросился.
Она вздернула брови.
– С трудом верю в это.
Под ее скептическим взглядом его бравада исчезла.
– Я спросил его, что он думает о моей просьбе. Но это было после того, как он предложил мне убраться из его поместья.
– С вашей стороны было глупо и опрометчиво поступать таким образом, – в волнении воскликнула Кэролайн. – Роган не терпит присутствия зрителей, когда он работает с трудным животным. Я очень удивлена, что вы этого не знали.
– Но мое дело очень важно для меня, для нашей семьи.
Кэролайн бросила взгляд в сторону своего мужа, который был, похоже, полностью поглощен жеребцом. Она знала, что это не продлится долго.
– Я думаю, что вам стоит пройти внутрь, привести себя в порядок и подождать, пока он закончит с Одиссеем. Потом можете попробовать обсудить с ним свои дела.
Она повернулась к выходу.
– Подождите, вы что, уходите?
– Далеко отсюда, – ответила она, скривив губы. – Графтон, позаботьтесь, прошу вас, о мистере Ханте. И пришлите ко мне Мари. Меня ждут в деревне.
– Да, леди Кэролайн.
– Вы хотите оставить меня наедине с ним? – в изумлении спросил Колин. – Что, если он снова начнет драку?
– Потрудитесь не сломать ничего в доме.
С этими словами она направилась к ожидавшему ее экипажу. Когда она проходила через двор, то не могла удержаться от того, чтобы не посмотреть в последний раз на своего мужа.
И она встретила его взгляд, взволнованный и полный темных обещаний.
Чтобы успокоить Одиссея, Рогану пришлось потратить немало времени.
Он сидел в гостиной и потягивал виски. Чтобы его миниатюрная жена обрушила на его голову поток воды… Он и представить себе не мог подобное! А то, что ей удалось ускользнуть от него, избежав его гнева, было чудом. Даже теперь он с содроганием думал о том, что он мог бы сделать, не переключи она его внимание на Одиссея.
Но черт побери, он все же восхищался этим нежным созданием за то, что она нашла в себе силы противостоять ему. У леди Кэролайн Хант под хрупкой внешностью был железный характер, и она, похоже, начинала это понимать.
– Все еще в раздумьях? – спросил его сидящий напротив Колин, тоже пьющий виски.
Роган бросил на него раздраженный взгляд.
– Я мог обидеть ее. Только подумай, что бы я сделал после этого с тобой.
Колин пожал плечами.
– Я привык к твоему характеру.
– А я нет. – Роган встал и поставил стакан на стол. – И никогда не привыкну.
– Черт побери, Роган, уже ведь можно принять это как факт! У тебя есть дар, который дается только в придачу к отвратительному нраву. Так было много лет.
– Это лишь удобный предлог, ничего более. Я раньше не задумывался об этом. Мне надо сдерживать себя, когда меня охватывает ярость, вот и все.
– Похоже, я провоцирую тебя на худшее. – Колин с усмешкой допил остатки виски. – Я приехал, чтобы просить тебя о помощи. Я хотел, чтобы ты проявил верность дому Хантов. Займи мне денег, чтобы Ханты снова стали известны своими конюшнями.
Роган удивленно повел бровью.
– Займи?
– Хорошо, дай.
– Ты и отец должны были раньше думать о славе семьи, когда вы все распродавали.
– Тысяча чертей, Роган, ты намерен мне напоминать о моей глупости всю оставшуюся жизнь? Отец принимал решения. Я ему помогал. Но теперь я хочу вернуть нашему имени былую славу. Хант-Чейз должен возродиться. Разве тебе все равно, как сложится судьба нашего дома?
– Может, я подумаю об этом. Со временем.
– Бог ты мой, что мне тебе еще пообещать?
– Дверь там.
Роган взмахнул пустым стаканом, перед тем как наполнить его снова.
– Никуда я не пойду. – Колин поставил стакан на стол. – Я знаю, что тебе небезразлична судьба Хант-Чейз, Роган, я знаю это. То, что сделали отец и я, неверно, но сейчас я пытаюсь все исправить. Дай мне денег, и я докажу, что говорю правду.
Роган ничего не ответил. Издав стон, Колин поднялся на ноги и направился к двери.
Он был намерен позволить своему брату уйти. Он должен вернуться в пустой дом, обнищавший и запущенный, чтобы пожать то, что было посеяно. Но когда он подумал о том, что Хант-Чейз снова мог бы стать славным поместьем, как и его собственное, он понял, что хочет этого больше всего на свете.
– Подожди, – сказал он Колину, и тот повернулся от двери. – У меня есть для тебя предложение.
Колин поднял брови, и на его лице застыло скептическое выражение, которое, как было известно Рогану, часто можно было увидеть и на его собственном лице.
– Значит, надо было вбить в тебя немного ума-разума, чтобы ты сказал «подожди»?
Роган с вызовом улыбнулся брату.
