– Значит, надо было вбить в тебя немного ума-разума, чтобы ты сказал «подожди»?
Роган с вызовом улыбнулся брату.
– Мне кажется, что это я вбил в тебя ум, дорогой братец. Но это не имеет значения. Я дам тебе деньги, чтобы отстроить Хант-Чейз, но лишь при условии, что ты отработаешь здесь два месяца.
– Работать? Я? Я что, грум, которого ты можешь гонять по своему капризу?
Роган взглянул на брата.
– Деньги твои, Колин, если ты принимаешь мое предложение.
Колин хотел возразить, но затем медленно закрыл рот. Наконец он сказал:
– Решено.
– Я жду тебя здесь в конце недели. Думаю, у тебя будет предостаточно времени, чтобы привести в порядок свои дела.
Кэролайн вошла в дом с осторожностью, словно пьяный супруг, который боится, что на него обрушится заслуженный гнев разъяренной хозяйки дома. Храня полное молчание, она сняла шляпку и перчатки. Она оставалась в деревне довольно долго, однако знала, что рано или поздно ей придется вернуться домой, к Рогану.
Прошло уже много часов, и его гнев, наверное, поутих, однако Кэролайн понимала, что им не миновать столкновения. Он снова прочтет ей нотацию, изображая исчадие ада, и предупредит ее, чтобы она держалась от него подальше, когда он находится в таком состоянии.
Она на цыпочках прошла мимо гостиной, но, едва поравнявшись с лестницей, услыхала, как позади нее открылась дверь.
– Кэролайн.
Она заморгала. Голос Рогана, строгий и непривычно терпеливый. Словно он был ее родителем или священником. Но он не был ни тем ни другим. Довольно. Женщина должна уметь постоять за себя, если она не хочет, чтобы с ней обращались как с безмозглым существом до конца ее дней.
Она повернулась к нему. Все еще испытывая страх, она все же выдавила из себя вежливую улыбку и произнесла:
– Да, Роган?
Он указал рукой в сторону гостиной.
– На одно слово, прошу тебя.
Ощутив, что он спокоен, она почувствовала, как возросло ее внутреннее волнение. Она бы предпочла, чтобы он бушевал. Тогда она бы знала наверняка, что у него на сердце. Как провинившаяся школьница, она скользнула в гостиную.
Он закрыл за собой дверь, и тихий щелчок замка прозвучал как грохот захлопывающейся двери тюремной камеры.
Роган сел напротив нее. Он смотрел на нее, и на его лице появилось выражение беспокойства. Затем он сложил руки и сказал:
– Черт побери, Кэролайн, могу я узнать, что произошло сегодня утром?
Хотя его слова прозвучали тихо и вкрадчиво, ей они казались залпами орудий.
– Я разнимала вас с братом, – ответила она спокойно. – И заметь, мой метод сработал.
Его губы сжались в одну тонкую полоску.
– Это не повод для смеха. Кэролайн, когда я нахожусь в таком состоянии, тебе лучше держаться от меня подальше.
– Я и не смеюсь, муж мой.
Его покровительственный тон приводил ее в раздражение. Она напряглась, готовясь к борьбе.
– Как тебе известно, я не переношу жестокого поведения мужчин. И я не позволю тебе разрушить свое дело только потому, что ты ведешь себя столь неосмотрительно.
– Но это не имеет отношения к тебе, – ответил он. – Я должен защищать тебя, а не наоборот.
– Что за чепуха!
Она ощутила, как растет ее раздражение.
– Мне до смерти надоело, что мужчины вокруг меня ведут себя так, словно я безмозглая кукла. Мне нужно напоминать о том, что я пережила?
– Я знаю, через что тебе пришлось пройти. – Он наклонился и прищурил глаза. – Напомнить, к каким последствиям это привело?
Она резко вдохнула.
– Я знаю, что у меня есть проблемы, Роган. Но я не намерена от них прятаться.
– Мы не ведем переговоры, – сказал он, и на его красивом лице впервые появилось отчаяние. – Когда я теряю над собой контроль, ты держишься от меня подальше. Никаких вариантов. Никаких обсуждений.
– Но мы должны это обсудить! – Она поднялась на ноги и уперла руки в бока. – Ты говоришь о себе так, словно ты какое-то дикое животное, которое может съесть меня, если я приближусь к нему. И это просто смехотворно. Роган, ты мой муж, а не какой-то сумасшедший.
– Черт побери, Кэролайн! Ты должна слушать меня! – Он резко поднялся на ноги и схватил ее за плечи. – Когда я в этом состоянии, я не в силах себя контролировать. Я могу, сам того не желая, причинить тебе боль. Прошу тебя, сделай это для меня.
Она коснулась его щеки.
– Но ты никогда не причинишь мне боли, Роган.
Он был словно в агонии. Он закрыл глаза и не принял ее ласки.
– Прошу тебя, Кэролайн. Пообещай мне.
– Какие демоны преследуют тебя? – прошептала она.
Он открыл глаза, и она увидела в серой бездне его взгляда знакомую боль. Ту боль, которую она так часто замечала, глядя в зеркало на собственное отражение.
– Прошу тебя, Роган. Скажи мне все как есть. Позволь мне помочь тебе.
– Это безумие.
Он оттолкнул ее и прошел в другой угол комнаты. Он оперся на каминную полку, закрыв руками лицо.
– Твой отец и его махинации, которыми он заманил меня в этот брак… Будь оно все проклято!
Ей показалось, что у нее остановилось сердце. Пересохшими от волнения губами она вымолвила:
– Что ты сказал?
– Я сказал, что мне нельзя было жениться на тебе, черт бы все это побрал!
Он повернулся к ней, и его красивое лицо было перекошено гримасой страдания.
– Я лишь второй сын, не имеющий ни гроша за душой, а ты богатая наследница, которая не может скрыться от преследующих ее страхов. Мы должны были знать наперед, что этот брак обречен. Я не гожусь для тебя.
Она сделала глубокий вдох.
– Я думаю, что ты для меня лучшая из партий.
Он хрипло рассмеялся.
– Ты оказываешься в опасности каждый раз, когда я теряю голову. И ты не хочешь повиноваться мне, когда я прошу тебя не приближаться ко мне в такие моменты. Бог ты мой, – прошептал он, – Кэролайн, я каждый день молюсь о том, чтобы не обидеть тебя.
– Но на чем основан твой страх? Она начала медленно двигаться к нему. Он закрыл глаза.
– Я уже сделал это раньше.
Она остановилась.
– Сделал что?
– Изабель. Я убил ее. – Он сжал руки в кулаки и принялся стучать ими о мрамор. – Я был в ярости из-за того, что она предала меня. И я убил ее.
– Роган, – сказала она, перехватывая его взгляд. – Кто такая Изабель?
– Женщина, которую я знал во время войны. Я думал, что люблю ее.
– И что же произошло?
– Она использовала меня, притворялась, что любит, а на самом деле передавала информацию врагу. Когда я это обнаружил, я потребовал ответа. Она лишь смеялась, – добавил он тихо.
– И затем?
– Мы стали ссориться. – От волнения его голос понизился. – Я потерял контроль. Я не мог ни видеть, ни думать как следует. Мы кричали, потом я толкнул ее, и она упала. Она ударилась головой об угол камина. И умерла.
