этаж и невыходя из дома, зашли в небольшую пристройку. Она явно появилась позже остального здания. Об этом говорило и более светлое дерево, и неуклюжий проëм, выбитый в стене.
Внутри пол был уложен серой плиткой. Она вела нас к центру светлой из-за стеклянного потолка комнаты. Там плитка уходила вглубь, создавая овальную нишу. Над ней из пола торчала труба с краном и двумя вентелями по бокам. Вода с шумом заполняла ванну, а Янина, раздевшись, уже капала в неë какие-то масла.
– Только ради этого можно вступить в Пешки, что скажешь? – спросила подруга и залезла внутрь. – Хороша! Чего стоишь, Дафна?
Вода была горячей, но приятной. Комнату заполнил аромат пихты. Я пыталась озираться. Было на что! Через потолок виднелись кроны деревьев и неторопливые облака, плывущие по небу. И всë же взгляд постоянно возвращался к Янине. Она не скрывала израненного тела. Почти всю еë спину украшали синяки от тëмных и свежих, то светлозелëных и жëлтых, почти исчезавших. Тонкие полосы шрамов виднелись и на спине, и на руках от локтей к запястьям. Словно девушка в защите скрещивала перед лицом руки, останавливая ими чьë-то остриë. Ноги не отличались от рук и спины. Особенно меня беспокоила левая. Почти всë бедро окрасилось в бурый и немного припухло.
– Думала, я шучу? Дафна, нам нужен лекарь.
– Но кто помогал вам раньше?
– Справляемся сами. Если очень уж плохо, Иман находит кого-нибудь. Всегда разного. И никогда не приводит в дом. Ты первый лекарь, оказавшийся в святая святых.
– Это всë на арене?
– Нет, – подруга намылила жëсткую мочалку и поморщилась, проведя по руке.
– Дай я. Где же тогда?
Она села ко мне спиной. И я осторожно, едва касаясь, водила мочалкой по спине Янины.
– Что-то и на домашних тренировках получала. Но в основном это воспоминания с заданий. Мы ещë ни одного не провалили! Но этот я получила до Пешек, – сказала Янина, указывая на светлый полумесяц под левой грудью. – За день до знакомства с Иманом. Он меня спас.
И столько в еë голосе было тепла, что я спросила прежде, чем подумала. Любит ли Янина этого мужчину? Подруга фыркнула и отстранилась. И не ответила, но уже не надо. Любит. Я видела это по еë реакции.
– Должно быть, он хороший, – подбодрила я.
– Это верно. А что там с твоим богатеньким?
– Мы расстались, – честно призналась я.
– Ну и правильно. Друзья важнее, верно?
Я выдавила из себя улыбку. Пусть сама придумывает, почему мы с Каилем разошлись. Рассказывать не хотелось.
Янина отобрала у меня мочалку. Вспенила и сказала, что теперь еë очередь, а после велела повернуться к ней спиной. Она мылила меня и вновь рассказывала о том, почему хорошо, что теперь мы обе в Пешках. Здесь, уверяла подруга, у нас куда больше шансов добиться уважения и признания, чем в какой-то академии. Тут всë по-настоящему. И никаких преград.
От пустых разговоров нас отвлëк стук в дверь. Она приоткрылась, впуская холодный воздух и неостриженную голову.
– На вас омлет готовить? – поинтересовался Фадей, не обращая внимания на ругань в свой адрес.
Янина пообещала, что если парень сейчас же не перестанет пялиться, то она огреет его полотенцем. Но он спокойно дождался от каждой из нас утвердительного ответа.
– Не против помидоров в нëм?
– Не против, – хором ответили мы.
Юноша кивнул и закрыл дверь. Переглянувшись мы рассмеялись.
Проведя полдня вместе с Яной и Фадеем в доме, я поняла, что хочу узнать и его историю. Что же такого в Пешках нашëл этот юноша?
Он небольшим ножичком вырезал из брусочка лошадку. Простая как детская игрушка. Таких шлифуют, разукрашивают и покрывают лаком перед продажей. Я часто видела подобных лошадок. Даже в приюте мы играли такими. Моя была в зелëных яблоках.
Я подошла к Фадею и спросила его прямо: повëлся на известность шайки?
– Не совсем, – неотвлекаясь от дела ответил он. – Но не узнать Имана было сложно. Я часто бывал на аренах и других местах, где собираются ему подобные, потому его уже видел раньше. Но в тот день он сам ко мне подошëл и протянул руку помощи.
– Это как?
– На меня пытались повесить воровство, – Фадей посмотрел мне в глаза и уверенно продолжил. – Я этого не делал. Только при мне были деньги. Те придурки их заметили, а потому не отставали. Иман за меня заступился. Его боятся, поэтому меня отпустили.
– Звучит хорошо.
– Это только начало! – Фадей отложил нож и осмотрел лошадку со всех сторон, убеждаясь, что больше отрезать нечего. – Стоило Иману уйти, как они вновь взялись за меня. Их трое было. Напали разом, а я отбился! Иман, оказалось, недалеко ушëл. И увидев, как я с ними разобрался, предложил присоединиться к Пешкам. Я сказал, что мне неинтересно.
– Но ты здесь!
– Да, – пожал плечами и довольно улыбнулся. – Иман умеет убеждать.
Фадей протянул мне лошадку и предложил разукрасить. От нечего делать я согласилась. Янина лишь фыркнула на вторую игрушку и вышла во двор. Мы пошли за ней. Если Янина разложила на пне ножички и по одному метала их в поставленную перед собой цель, то мы расположились на ступенях крыльца с красками, кистями и четырьмя деревянными лошадками.
А к вечеру вернулся Иман и привëл часть остальных. Некоторые не дошли, отвлëкшись на арену или ещë что. Иман не вникал в их развлечения, лишь дал добро задержаться.
Девушки и Фадей принялись за готовку. Я присоединилась к ним, встав между Яниной и Лией. Фадей предусмотрительно держался подальше от обеих.
– Ты многое пропустила, – хвастливо начала Лия, глядя на мою подругу. – Мы получили заказ.
– И выполнили его? Нет? Тогда я нихера не пропустила.
– А ты знала, что помимо белого дракона есть ещë и зелëный?
– Золотого, – вклинилась я прежде, чем подумала.
Лия недовольно фыркнула и продолжила. Она рассказала, что за зелëного платят неимоверно много. Можно целый год прожить без заказов и не задумываться: «На что есть?». Иман погрузился в поиски, потому что заказчик подкинул немного сведений и дал хороший задаток.
– Ему так нужен этот ящер? – недоверчиво спросил Фадей.
– Очень, – кивнула Лия. – Какой-то маг-алхимик с юга. Хочет его изучать и готов хорошо выложиться. Иман сказал мне, но по секрету, что с таким задатком и без дополнительной платы поработает с радостью.
– А как вы делите деньги с заказов? – спросила я и ссутулилась под их взглядами.
Янина вздохнула, словно винила себя за мою глупость. Фадей просто улыбнулся мне, но как-то криво. Лия не скрыла раздражения.
– Мы ничего не делим. Все деньги получает Иман, но жаловаться не на что. Посмотри, как мы живëм! – развела руками Янина.
Раньше мне казалось, что деньги делятся всегда. Разве не имеет каждый из Пешек права решать как и на что тратить свои деньги? Но они все жили под одной крышей и ели из одной
