в коем случае нельзя поддаваться эмоциям. Вчера я поступила очень правильно и верно, не потребовав от Олега большего, чем он мог в тот момент был готов дать. Хотя смешно, конечно… Мне всегда казалось, что мужчины к интимной близости относятся куда как легче, чем женщины. И если есть возможность получить… то самое, интимное, то они непременно этим пользуются.
Вот Андрей, например. Мой первый раз получился внезапным и очень болезненным. Тогда Орлова это не остановило, он лишь ласково, но уверенно сообщил, что это нормально. И продолжал, пока не кончил. Потом еще, и еще… Я, страстно влюбленная в него, смирилась с дискомфортными ощущениями. Ну, а потом привыкла. И организм перестроился. Я научилась не только доставлять удовольствие своему жениху, но и получать его самостоятельно.
Чего только не сделаешь ради любимого человека…
Жаль, что порой наши мечты и желания идут вразрез с реальностью. И человек, которому я всем сердцем хотела посвятить всю себя, в итоге оказался… мерзавцем.
И я так долго обманывалась!
Где есть шанс, что я не обманываюсь снова? Но, несмотря на эту крамольную мысль, я почему-то совсем не желаю сворачивать с выбранного пути. Я просто… Постараюсь быть осторожней. И осмотрительней.
Откидывая одеяло, я старательно потягиваюсь, растягивая и разминая мышцы. Тело немного тяжелое и томное, но незамысловатая зарядка быстро приводит его в тонус. Я неторопливо переодеваюсь, старательно собираю волосы в косу и выбираюсь из своего убежища в пространство квартиры.
В доме тихо и совершенно спокойно. Но по незначительным и с первого взгляда невидимым деталям я понимаю, что Олег дома. И даже, похоже, успел позавтракать. Неловко-то как…
Я завариваю чай и кашу. А после еды загружаю стиральную машинку и затеваю уборку. Стараюсь сильно не шуметь и не мешать Олегу, который наверняка по своей привычке заседает в кабинете, и тихонько себе работаю.
Спустя пару часов мы сталкиваемся с Должанским в коридоре. Старательно скрывая волнение, я максимально вежливо здороваюсь и улыбаюсь.
— Пойдем, — мотает в сторону кабинета Олега, — Поговорим.
Ой-ёй… Мне кажется, или легкие и незамысловатые разговоры таким образом не начинаются?
Отставив в сторону швабру, я стягиваю с рук тонкие перчатки, аккуратно кладу на бортик высокого прямоугольного ведра и иду следом за Олегом. Оказавшись в кабинете, я мгновенно погружаюсь в миражное состояние. И хотя в этой строгой и сугубо мужской комнате сейчас светло и нет уже вчерашнего бардака, меня стремительно затягивает во вчерашнюю атмосферу — таинственную и полную сладостного желания.
— Садись, — приказывает мужчина, но кивает не на диван, который теперь будет ассоциироваться для меня только с чем-то горячим и немного постыдным, а на кресло около рабочего стола.
Я без каких-либо пререканий слушаюсь. И с прямой спиной складываю на коленях руки в позе девочки-отличницы.
Олег хмурым взглядом обводит меня сверху до низу, но чем-то, кажется, остается недоволен. Однако ничего не говорит и вместо какого-либо комментария молча протягивает по столу большой бумажный конверт темно-желтого цвета.
— Что это? — обеспокоенно спрашиваю я.
— Посмотри. И, пожалуйста, не торопись с выводами. Я все расскажу.
Почему-то дотрагиваться до пакета немного боязно. А все потому, что в таких пакетах обычно передают документы и официальные письма. И далеко не всегда приятного содержания.
Но я ошибаюсь. Решившись все-таки взять и открыть конверт, я выуживаю оттуда пухлую такую стопку фотографий — как большого формата, так и поменьше. Судя по цвету, качеству бумаги и краям, некоторые довольно старые, не меньше 30-летней давности. Некоторые — распечатанные уже на современном принтере. Но самая первая фотография, на которой я концентрирую свое внимание, заставляет меня тут же задержать дыхание и пораженно вытаращить глаза.
Без труда узнав людей на снимке, я чувствую, как сердце одновременно пронзает и щемящая нежность, и болезненный укол. Удивительно красивая пара, парень и девушка — молодые, полные сил и широко улыбающиеся — смотрят друг на друга, а не в объектив, и даже от бездушной глянцевой бумаги веет невероятной энергией и атмосферой любви.
Это мои родители — Софья и Сергей Карповы. Мои погибшие в самом расцвете сил и молодости мама и папа, такие любимые и невозможно прекрасные.
Мне невероятно сложно отвести от них взгляд. К сожалению, у меня не так уж и много их фотографий, особенно таких — сделанных явно задолго до моего рождения. На маме — темное школьное платье с белым фартуком, а ее волосы высоко зачесаны наверх в старомодной укладке. На отце — брюки и легкомысленно распахнутый пиджак. Одна рука — на мамином плече, вторая — в кармане. А волосы у папы непривычно длинные и вьющиеся, делающие его похожим на хулигана, а не на выпускника.
С трудом переведя глаза на фон, я вижу типичную школьную линейку — толпа разновозрастных школьников, с бантами, шариками и цветами. И длинную растяжку с надписью: “В добрый путь!”
Дрожащими пальцами я поднимаю фотографию вверх и смотрю на следующую. И снова оказываюсь очарованной, потому что без какого-либо труда выхватываю родителей из ровного ряда выпускников — мама с папой и тут вместе, трогательно обнимающиеся и явно наслаждающиеся не только праздником, но и присутствием друг друга в их жизни.
Я равнодушно проглядываю остальные лица — для меня совершенно обычные и одинаковые. Но в какой-то миг “спотыкаюсь” об одно лицо — неуловимо знакомое и близкое.
Поднимаю еще несколько снимков. И еще. И на каждом из них неожиданным образом вижу подле своих родителей это лицо.
Узнавание и понимание приходит не сразу. Но, оформившись, бьет тяжеленной дубинкой по голове.
Я поднимаю голову и смотрю прямо на Олега. Тот тоже глядит на меня — внимательно, пытливо и выжидающе. Опускаю глаза вниз, к снимку. И снова поднимаю вверх.
Это он, Олег. Тоже молодой, как и мои мама с папой. Высокий, невероятно худой, даже тощий, с длинными, как у хиппи, волосами и широкой, совершенно незнакомой самоуверенной улыбкой.
Совершенно другой человек.
Но я почему-то понимаю — это он. Определенно он. И ведь возраст даже подходит идеально — сейчас моим родителям тоже было бы по 44 года, если бы… если бы не авария семь лет назад.
Но вслух озвучивать свою догадку я отчего-то боюсь. Ведь я могу и ошибаться! Этот молодой человек на фото, подле моих родителей, искренне веселящийся вместе с ними и даже вальяжно обнимающий то маму, то папу, может быть, например, близким родственником Олега или просто, по какой-то нелепой случайности, оказаться одного с Должанским типажом.
Мне приходится глубоко вздохнуть и на секунду прикрыть глаза,
