правды. Лжи она не потерпит. И не поймет. Не от человека, который в ее глазах теперь не только неожиданно щедрый благодетель, но и старинный друг родителей.
Поэтому он и отвечает:
— Ты мне очень нравишься, девочка.
Глава 19.1. Татьяна
Я соскальзываю с кресла прямиком в объятья — Олег успевает распахнуть свои руки перед тем, как прижимаюсь к его груди и жадно обхватываю широкие и сильные плечи.
Но едва я пытаюсь поцеловать его, мужчина ловко уворачивается и, обхватив пальцами мой затылок, вжимает в свою шею.
— Ты мне очень нравишься, Танечка. — повторяет тихо Олег, — От тебя голова идет кругом и сердце бьется как сумасшедшее. Твой запах… Твоя улыбка… Одно твое присутствие в доме заставляет меня сходить с ума и желать невозможного.
— Это потому, что ты любил мою мать? — спрашиваю я, внутренне содрогаясь.
— Потому, что я старый, девочка моя, — бормочет мужчина, машинально поглаживая меня по волосам, — У тебя вся жизнь впереди. У меня дочь твоего возраста и мне уже полагается становится дедом. И ломать, связывая твою жизнь со своей, я не намерен.
— Ты до сих пор любишь ее? — настойчиво, причиняя своим вопросом боль самой себе, спрашиваю я.
Олег вздрагивает. Но вдруг решительно оттягивает меня от себя, но недалеко — проникновенно вглядывается в мое лицо, проникает своим взглядом в самое нутро, и жар его глаз и дыхания опаляет меня, заставляя в один миг вспыхнуть.
— Не надо задавать такие вопросы, — просит он горячо, — Это неправильно. И нечестно.
— По отношению к кому? Ко мне? Или к ее памяти?
Наверное, это жестоко и бессердечно — ревновать к собственной матери, еще и почившей. Но мне невыносимо думать, что причиной доброты Олега была лишь его неугасшее чувство к ней.
Еще и внешность!
Я знала, что была очень похожа на маму в ее юные годы. Если не характером, то внешностью — точно. Меня это никогда не напрягало, наоборот — так я чувствовала свою близость и родство с ней.
Но сейчас… Именно сейчас, когда я пережила жесточайшее разочарование и разрыв с горячо любимым и тем не менее грубо предавшим меня мужчиной, когда я неожиданным образом влюбилась снова — не имея к этому ни предпосылок, ни возможностей, когда я внезапно даже для самой себя решаю этого самого мужчину завоевать несмотря ни на что — я не могу выносить эту нашу схожесть! И не могу не думать о том, что, поцеловав меня накануне, Олег на самом деле в своем воображении целовал другую!
— Маленькая моя, — неожиданно трепетно и чувственно шепчет прямо в губы, но не касаясь их, мужчина. Его ладони аккуратно, но жадно обхватывают мою шею, подушечки больших пальцев скользят по подбородку и легонько касаются рта. — Прекрасная. Сладкая. Самая лучшая… Пожалуйста, не бери это в голову, не трави свою чистую душу. У тебя и так было слишком много переживаний. И тебе уж точно не стоит мучиться из-за меня…
Сколько слов… Сколько нежности и ласки в них и в мужском, немного хриплом голосе… Столько неожиданной тоски и отчаяния в нем… Я готова слушать и слушать его, лишь бы… Лишь бы обнимающие меня руки не отпускали меня… И тогда я готова сделать все, что угодно.
Только на одно я не способна, по крайней мере сейчас — точно: так легко отказаться от своего желания чувствовать тепло и заботу дорогого мне, несмотря ни на что, мужчины.
Именно поэтому я упрямо тянусь с нему.
И крепко цепляюсь за плечи и шею, желая получить долгожданный поцелуй.
И плевать на контроль.
И плевать на первоначальный план.
У меня сейчас в голове полный бардак, а на сердце — раздрайв. Мои руки дрожат, и поджилки трясутся. От страха. От желания. От неуверенности и страсти. От злости и предвкушения.
— Это не я мучаюсь. А ты, — жалобно шепчу я мужчине на ухо, пока тот старательно изворачивается, — Я здесь! Я рядом! И я… я… я хочу тебя! Я прошу самую малость! Всего ничего! Это не сложно, поверь! Ты говоришь — ошибка! Но это не так! Меня не беспокоит разница в возрасте, не беспокоят все эти деньги… Хочешь — возьми! Столько, сколько тебе нужно! А мне просто позволь быть рядом!
Я несу сущий бред, я знаю! Приторно сладкий, сопливый, достойный самого глупого на свете третьесортного сериала. И сама не совсем понимаю, что говорю. Эмоции, старательно сдерживаемые до поры до времени, вырываются наружу и хотят лишь одного — получить возможность реализоваться в конкретных действиях — яростных и порывистых.
И вот — я получаю наконец-то свое! Я покрываю жадными и прерывистыми поцелуями мужественное лицо, пока наконец-то не получаю возможность прижаться к твердым, но распахнутым губам. Я веду себя очень настойчиво и откровенно, возможно, даже чересчур. Слегка прикусываю нижнюю губу Олега, провожу языком и тут же аккуратно проскальзываю внутрь.
И это срабатывает! Всяческие тормоза просто отказывают, и мужчина отвечает мне, крепко обхватив мою голову. Жадно и страстно. Очень сладко и возбуждающе. Я не выдерживаю — и из моей груди вырывается тихий и прерывистый стон.
***
Я чувствую, как руки Олега соскальзывают вниз и порывисто смыкаются на моей талии, вжимая меня в свой торс. Это пьянит и окончательно кружит голову. Но, добившись своего, я все равно чувствую неуверенность и страх от того, что в любой момент мужчина может снова передумать и оттолкнуть меня. Несомненно, аккуратно и мягко, но все же — оттолкнуть. Поэтому я сама делаю все, чтобы не дать ему одуматься — опускаю ладони вниз и ловко забираюсь под домашнюю футболку, царапая ноготками твердый пресс, а после — и мускулы груди. Трусь собственной грудью и делаю поцелуй глубже и эротичней.
Вот только пусть попробует…
Пусть только попробует!
Я покажу ему, где раки зимуют!
Он говорит, я мягкая? Нежная? Пусть так!
Но если надо — я могу попробовать быть и упрямой, и настойчивой!
И когда Олег резко поднимается на ноги, я тут же вскакиваю следом. Это легко, ведь я крепко и надежно обхватываю его за плечи. Наш поцелуй обрывается, но лишь на мгновение. Я заставляю мужчину наклонится, чтобы снова прижаться к его губам, но тут Олег уворачивается, однако лишь для того, чтобы, подцепив уже мою футболку, единым резким движением дернуть ее наверх, снимая.
Ох… Неожиданно… Но обнадеживающе!
Под футболкой у меня всего лишь обыкновенный топик — и никаких соблазнительных кружев. Еще секунда — и топ летит
