- Нечего особо рассказывать.
- Ты обещала. Что случилось в больнице?
- Ладно, слушай. Твой отец хотел развестись с женой.
- Почему?
- Они разные люди. Жена за это хотела много денег. А ему было жалко. Он жмот.
- Да? Ты же говорила, что не знаешь его.
- Пусть не жмот. Но денег он ей давать не хотел. Поэтому прикинулся больным на всю голову.
Егор непонимающе смотрел на меня. И как объяснить сыну, что мне совсем не хочется говорить о его отце? Мне безумно сложно быть объективной.
- Твой папаша сделал вид, что попал в аварию. Он предполагал, что жена захочет его убить. И не ошибся. Сегодня его едва не убили.
- И ты защищала его? – в глазах Егора горел восторг. – Ты самая смелая на свете!
- Примерно то же самое сказал твой отец, - заметила я.
- Так это же правда! Ты – лучшая, - он обнял меня.
- Теперь, когда все живы и здоровы можно немного отдохнуть, - я потрогала шишку на лбу.
- Болит? – участливо поинтересовался Егор. – Надо лед приложить. Помнишь, ты мне так делала, когда я с Яном подрался. Очень помогло. Я сейчас принесу.
- Спасибо, не надо, - я прижала Егора к себе. – Ты очень добрый. Но у меня ничего не болит.
«Кроме сердца,» - хотелось добавить мне.
Раздался звук гонга. Кого это принесло? Кирилл притащился с извинениями?
Я почти угадала. Анна Матвеевна внесла в гостиную букет из розовых лилий. Помнит, гад, что мне они понравились.
- От господина Суровцева, - торжественно объявила она.
- Выбросите их, пожалуйста, - попросила я.
- Не надо, мам! Букет красивый, - запротестовал сын.
- Выбросите, - повторила я. – Мне от твоего отца ничего не надо.
- От его отца? – Анна Матвеевна едва не выронила букет.
- Да. Суровцев – отец Егора, - выдохнула я. – Сегодня просто день откровений. И меня все достали! Все! Букет в мусорку, - скомандовала я. - Егор, иди делай уроки. Немедленно!
Сын от греха подальше побежал к себе.
- Мама, а букет не выбрасывай, - крикнул он с верхней ступени и шмыгнул в темный коридор.
- Анна Матвеевна, принесите мне коньяк. Нет, лучше водку.
Я сидела на диване совершенно разбитая. Стопка водки не помогла. Соленый огурец тоже. Мне хотелось встретиться с Кириллом и долго бить его треклятым букетом по наглой физиономии. Так, чтобы понял - я его терпеть не могу!
Немного успокоилась и пошла на кухню, отнести стопку и тарелку.
Анна Матвеевна колдовала над скворчащей сковородой.
В кухне пахло жареной картошкой и сладким ароматом лилий. Букет стоял на окне в ведерке для льда.
- Я просила его выбросить, - строго напомнила Анне Матвеевне.
- Считайте, что выкинула. Я унесу его домой.
Звякнула СМСка.
«Прости». Хотела удалить, и только тут заметила, что СМСка пришла от «Гада» и на мой второй номер. Его я сохранила в надежде когда-нибудь наладить отношения с мамой и сестрой. Но они так и не звонили мне.
Надо же, Суровцев тоже сохранил свой старый номер. Видимо, в память о многочисленных сексуальных победах дикой юности. Я, очевидно, числюсь у него как «Умная блондинка». Или «Прекрасная Елена». Так он любил называть меня.
«Да пошел ты…» ответила ему. И снова мои пальцы в нерешительности зависли над экраном смартфона. Надо заблокировать мерзавца. Помедлила мгновение и поняла, что не могу это сделать. Или не хочу…
Достала из холодильника формочку со льдом, приложила ко лбу. Анна Матвеевна отобрала ее, завернула в полотенце, вернула мне:
- Не переживайте, все наладиться.
- Мне бы ваш оптимизм, - усмехнулась в ответ.
- Я отнесла цепочку в вашу комнату. Положила на туалетный столик.
- Можете ее тоже забрать себе.
- Нет, спасибо. Похоже, это подарок Суровцева?
- Да, его.
- Вам же нравится Суровцев. Так зачем мучить себя и его? Тем более, что он отец Егора.
- Вы ничего не знаете.
- Не знаю, - кивнула она. - Но вижу, что вы к нему неравнодушны.
- Это так заметно? – удивилась я.
- Очень, - заверила меня Анна Матвеевна.
- Суровцев - редкий негодяй.
- Может быть. Но мы всегда выбираем не тех мужчин, - вздохнула домработница. – Значит, надо переделать их под себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- У вас это получилось?
- Нет. Мы с мужем давно развелись.
- Хороший же вы мне дали совет, - рассмеялась я.
- У меня не получилось. Так может у вас получится?
Спорить с железной логикой Анны Матвеевны не мог даже Анатолий. Куда уж мне!
Накинула на плечи пальто и вышла во двор проветриться. В голове все перемешалось. К тому же, она до сих пор гудела от удара вазой. Анжелка влепила мне от души. Я легко отделалась.
А медсестре повезло меньше. Надеюсь, с ней все будет хорошо. Завтра навещу ее.
Села на скамейку. На дереве громко чирикали воробьи, дрались, клевали друг друга. Им-то чего не хватает?
Солнце слепило глаза, я жмурилась, как довольная кошка. Или недовольная…
Я хотела уехать отсюда. Но сейчас поняла: тут мой дом. Я люблю этот город, несмотря ни на что. И Егор уезжать не хочет. Так зачем бежать, куда, от чего?
Воробьи спустились на землю и продолжили потасовку. Васька вырос, как из-под земли, и разогнал шумную стаю. Кот редко заходит в дом. Только зимой, и то, если очень холодно. Ему нравится ощущать себя диким зверем.
Васька прыгнул на скамейку, утробно заурчал и начал бодать меня большой головой. Я почесала кота за ухом, и он упал на спину от удовольствия. Потрепала его белую грудку, погладила упитанный живот.
В Василия равные уши и вся морда в шрамах. Очень боевой и задиристый кот. Весна, его тянет на подвиги.
Коту надоели мои ласки, он соскочил на землю и гордо ушел за угол дома.
Вот и мужики такие же. Сами не знают, что им надо.
Достала из кармана пальто визитку и позвонила следователю.
- Я готова завтра дать показания.
- Отлично. Жду вас утром. В десять устроит?
- Вполне.
Мне хотелось поскорее закончить все формальности. Я не планировала выступать свидетелем покушения и драки. А уж тем более принимать в ней активное участие. Но с судьбой не поспоришь. Почему все складывается так по-идиотски?
Глава 36
Мне впервые предстояло давать показания в качестве свидетельницы. До этого не приходилось бывать в полиции.
Дежурный тщательно проверил мои паспортные данные, занес их в журнал. Внимательно осмотрел сумку. Я прошла через арку металлодетектора. Появился молодой человек в форме и попросил следовать за ним. Все очень серьезно, тут и мышь не проскочит.
Длинный коридор слабо освещен. Череда одинаковых дверей с табличками. На стенах пластиковые панели под дерево. Жесткие скамейки обтянуты черным дерматином. И странный запах. Запах старых бумаг, канцелярщины и моющих средств. Неуютно, неприятно. Я невольно поежилась.
Молодой человек указал мне на скамью.
- Вас пригласят, - и скрылся за дверью кабинета.
Ждала я минут двадцать, если не больше. Странно, зачем вызывать ко времени, если потом заставлять человека ждать? Или это такая политика? Пусть посетитель понервничает, потеряет терпение, подумает над своими грехами. И потом сразу во всем признается.
Наконец меня позвали в кабинет. За столом сидел пожилой следователь. А я ожидала увидеть вчерашнего оперативника.
- Ваш адвокат задерживается, - мужчина оторвался от бумаг и строго посмотрел на меня. – Но я больше не могу ждать.
- У меня нет адвоката, - удивилась я. – Зачем он мне?
- Адвокат лишним не бывает, - устало усмехнулся следователь.
- Я что, подозреваемая? – у меня противно похолодело в груди.
- Пока нет. Но гражданка Суровцева утверждает, что именно вы спровоцировали ее на вчерашнюю драку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Бред. Ее муж скажет вам, что все было не так.
- У меня много вопросов ко всем. Так что адвокат вам не помешает. Пока выполним формальности и заполним анкетные данные.
- Подождите, подождите, - запротестовала я. – Я не собираюсь оплачивать адвоката, в котором не нуждаюсь.
