Стивен с удивлением взглянул на Вивьен. Насколько он помнил, она ничего не пила. Правда, на улице мороз…
– Конечно. Только найду подходящее местечко. Тебе в самом деле невтерпеж?
– Да, да! Совсем невтерпеж!
– Сейчас остановимся.
Надо было настоять, чтобы она потеплее оделась, сокрушенно подумал Стивен. Он осторожно съехал на обочину и заглушил мотор.
– Снег очень глубокий, – предупредил он Вивьен. – Давай я выйду первым и помогу тебе выбраться.
– Это совершенно не нужно. – Вивьен открыла дверцу. Стивен заметил странный огонек в ее глазах. – Ты знаешь, конечно, что я воспитывалась в монастырской школе.
– Да, твой отец как-то говорил об этом.
– Так вот. Мы жили в горах, там было удивительно красиво, и мимо монастыря часто ездили машины с туристами. Нас держали в школе в ужасной строгости, почти как в тюрьме, но природа брала свое. Я часто фантазировала, – Вивьен, улыбнувшись воспоминаниям, расстегнула куртку. – Я мечтала заниматься любовью на бархатном заднем сиденье роскошного автомобиля.
Вивьен сдернула куртку, бросила ее на заднее сиденье и решительно стянула через голову свитер, под которым не оказалось белья.
Стивен замер. Вивьен была невероятно хороша. Грудь сияла ослепительной белизной и казалась высеченной из мрамора, хотя он знал ее теплую и нежную мягкость.
– Ты закоченеешь!
– Нет, – Вивьен потянула вниз «молнию» на шерстяных брюках, – если ты поторопишься.
Стивен готов был поклясться, что в мире мало найдется таких сумасшедших, как они, обуреваемые неистовым желанием.
Он кинулся помочь Вивьен справиться с брюками, а она нетерпеливо стащила с него меховую куртку и принялась так поспешно расстегивать фланелевую рубашку, что пуговицы с треском полетели в разные стороны.
– Счастье, что на джинсах нет пуговиц, – бормотала Вивьен, занимаясь «молнией» на джинсах Стивена.
– Я сожгу эти проклятые трусики, – пообещал Стивен, с трудом пробираясь сквозь скользящий шелк белья в теплую глубину тела Вивьен.
Они устроились, как хотела Вивьен. Стивен всей тяжестью прижал ее к сиденью, и Вивьен, дрожа всем телом, отдалась его почти звериной страсти.
Завершение пришло молниеносно и было таким ошеломляющим, что Вивьен хрипло застонала от восторга, а Стивен зарычал, как нападающий на добычу волк. Их остывающие от любовных объятий тела были скользкими и влажными. Стивен неожиданно подумал, как нелепо они выглядели бы, если бы Милдред Кин, озабоченная его безопасностью, выслала за его машиной патруль.
– Это было, – прошептала мечтательно Вивьен, – намного лучше, чем я воображала.
– Но все-таки на заднем сиденье не так удобно, как в кровати, – укоризненно заметил Стивен, пытаясь привести одежду в порядок.
– Зато ощущения незабываемые, – возразила она, одеваясь.
– Незабываемые, – согласился Стивен, перебираясь на сиденье водителя.
Ему казалось, что они очень долго простояли на обочине, но, взглянув на приборную доску, Стивен с удивлением обнаружил, что прошло всего десять минут. Да и то половину времени они потратили на возню с неуклюжей зимней одеждой. Оказывается, всего можно достигнуть за невероятно короткие мгновения, если очень постараться.
– Стивен?
– Да?
Мысли Стивена блуждали вокруг необходимости обеспечить надежную охрану. Не для себя – для Вивьен. Небо, похоже, очистилось, на остров с материка уже легко попасть. Надо вызвать людей…
– Я люблю тебя.
Он вздрогнул и неуверенно отозвался:
– Не выдумывай.
– Это правда. – Вивьен нервно стиснула кулаки.
Стивен чувствовал обращенный на него напряженный взгляд Вивьен, но не шелохнулся, сделав вид, что не может оторваться от заснеженной дороги.
Была поздняя ночь, узкая извилистая дорога обледенела, и только ненормальный мог отвлекать внимание водителя на разговоры. И только трус мог побояться встретиться с этим любящим, умоляющим взглядом.
Стивену казалось невероятным, что Вивьен полюбила его, и он лихорадочно подыскивал аргументы, подтверждающие его точку зрения. Стивен с детства взял за правило никому не лгать, даже себе. Пожалуй, себе в первую очередь.
Он понимал, что серьезно изувечен, как внешне, так и внутренне. Правда, он считал, что живет намного счастливее и обеспеченнее, чем многие. Иногда он думал о будущем, но никогда не представлял себя в роли мужа или отца.
При одной только мысли о возможности такого статуса по его телу пробегал холодный озноб.
Стивен всегда был предельно осторожен с женщинами и не позволял себе настолько отдаться страсти, чтобы забыть о предохранительных мерах.
До встречи с Вивьен.
– Если что-нибудь случилось… – Стивен умолк, мучительно подыскивая слова. Когда он говорил о своей работе, ему ничего не стоило легко и уверенно, без шпаргалки объяснять сложные вопросы даже несведущим людям. Но сейчас он не мог связать двух слов. – Ну, после той ночи…
– Ничего не случилось, – заверила Вивьен. – Просто мне захотелось сказать, что я люблю тебя.
– Ты путаешь любовь и секс. Это неудивительно. Ты не знала мужчин, пока я не заставил тебя приехать сюда и…
– Я не хотела близости ни с кем, – уточнила Вивьен. – И, кстати, ты не заставлял меня, Стивен. Конечно, если бы не твой примитивный шантаж, я бы не оказалась на острове. Но с тех пор, как я вошла в твой дом, я делала то, что считала нужным. В том числе и в ту ночь.
– Если ты забеременеешь, ты должна сообщить мне, – не глядя на нее, сурово сказал Стивен.
– Зачем? – Вивьен уставилась на него во все глаза. – Ты считаешь, что со мной надо быть честным?
– Я всегда был честным с женщинами, – не без гордости сообщил Стивен.
– Верю. Так о чем ты тревожишься? – не отставала Вивьен. – Или ты думаешь, что я не сумею сама воспитать ребенка?
– Я тоже хочу в этом участвовать!
– Участвовать… Забавное слово. Можно подумать, что ты собираешься только играть в игрушки со своим будущим сыном – ползать с ним по полу, складывать пирамидки или возить машинки.
– Не знаю, черт побери! – взорвался Стивен. – Я никогда не думал об этом!
– Правда? – искренне удивилась Вивьен. – Ты никогда не мечтал о детях?
– Никогда!
– Почему?
– Откуда я знаю! – Стивен раздраженно провел рукой по волосам. – Не думал, и все тут!
Вивьен внимательно посмотрела на него.
– Это очень грустно.
– Я привык к одиночеству. И поверь мне, детка, на свете существуют более печальные вещи. Поэтому вполне можно пережить, что под ногами не путаются малыши, пусть и похожие на тебя.
Вивьен помолчала, огорченная резкой отповедью Стивена.
– Знаешь, – медленно и спокойно заговорила она, – ты, конечно, блестящий ученый, но в жизни ты – совершеннейший идиот.
