— Кроме меня никто в мире не знает об этом месте! — гордо заявила она, подходя к деревянной статуе в углу. — Даже джинны!
На черной статуе были покрытые золотой краской головной убор, сандалии и расширявшаяся книзу колоколом юбка. Правый кулак статуи сжимал золотой жезл. Опустившись на колено, девочка сунула под юбку руку и на что-то нажала. С глухим стуком на пол из-под юбки выпал потайной ящик. Майа отложила его в сторону и, осторожно вращая, открутила большой палец правой ноги статуи. Из образовавшегося отверстия она извлекла маленький металлический ключ, вставила его в неприметную замочную скважину ящика, дважды повернула.
— Хитро, правда?
— Чистая правда, — согласился Юсуф и присел на корточки рядом. — Хитрее не придумаешь.
Под крышкой ящика обнаружились два отделения. В одном лежали толстая пачка банкнот, какие-то документы и горстка необработанной бирюзы. В другом инспектор увидел перетянутый нитью сверток из холстины. Потянув за нить, он развернул сверток и присвистнул от изумления.
На грубой ткани взору Халифы предстали семь предметов: кинжал с кожаным ремешком у рукояти, серебряный амулет в форме джедды, золотой нагрудник воина, маленький терракотовый сосуд для масла и три матовых, вырезанных из бледноголубого камня фигурки ушебти. Юсуф в волнении рассматривал одну вещицу за другой. Когда он повернулся к девочке, той уже не было.
— Майа! — позвал инспектор и, поднявшись, прошел в лавку. — Майа!
Но малышка пропала. Исчез и бронзовый светильник, вместе со своим жильцом. Халифа выглянул в дверной проем. Никого. — Прощай, Майа! Да улыбнется тебе Аллах!
ЛУКСОР
Сулейман аль-Рашид дремал на старом матрасе в тени пластиковых кабинок. Разбудил его противный скрежет металлических ступенек: кто-то решил подняться в трейлер.
В другое время Сулейман пошел бы проверить, не за туалетной ли бумагой явился клиент, от которого за эту услугу иногда перепадала монетка-другая. Но сегодня стояла такая изнурительная жара, что он не двинулся с места, прислушиваясь от нечего делать к гулким шагам над головой.
Поначалу в доносившихся звуках не было ничего необычного. Негромкий плеск скорее всего означал, что клиент, помочившись в писсуар, вылил в него ведерко воды. Нужды Сулейман в этом не видел: он привык содержать свое заведение в безукоризненной чистоте, однако некоторые туристы, особенно из Германии, казалось, были одержимы паническим страхом оставить после себя какую-нибудь заразу. Пусть делают что хотят, подумал служитель и перевернулся на другой бок.
Но тут его ноздри уловили резкий запах бензина. Из-под днища машины послышался шелест: похоже, в песок била струя жидкости. Сулейман нехотя поднялся.
— Эй! — крикнул он, обходя кабину трейлера. — Что там…
Тяжелый удар по голове свалил египтянина на металлические ступеньки.
— Давай его сюда, — прошипел чей-то голос сверху.
Крепкие руки обхватили Сулеймана за талию, и он почувствовал, как его тело оторвалось от земли. Другая пара рук вцепилась в воротник синей куртки. Через секунду служитель лежал на полу трейлера. Он попытался оказать сопротивление, но от удара по голове перед глазами стояли круги и, беспомощно побарахтавшись, Сулейман смирился. В горле рвотным комом застряла бензиновая вонь.
— Наручники, — сказал голос. — Пристегни его сюда, к трубе.
Вокруг правой кисти с легким щелчком сомкнулся браслет. Сулейман дернулся, однако раздался второй щелчок, и под тяжестью внезапно обмякшего тела острый ободок наручника больно впился в кожу руки.
— Теперь бензин, — прозвучал тот же голос.
На лицо и галабию полилась тонкая струйка. Служитель попробовал увернуться, но оковы почти лишили его возможности двигаться. Бензином залило рот. Сулейман не мог видеть своих мучителей, однако это ему и не требовалось. Он и так знал, кто они.
Внезапно струйка пропала, послышался грохот отброшенной в угол пустой канистры и быстрый перестук шагов. На мгновение все стихло, а затем рядом с трейлером кто-то громко чиркнул спичкой. Удивительно, но никакого страха Сулейман не испытывал. Были только ярость и чувство боли за семью. Выживут ли они без него? Ярость — да, но не страх.
— Ибн-шармутта! Йа ха-ин! — прошипел снаружи голос. — Сын шлюхи! Предатель! Так будет со всяким доносчиком! Саиф аль-Тхар ничего не забывает!
В наступившей тишине с приглушенным хлопком заревело пламя. Служитель почувствовал, как его накрыла жаркая, удушливая волна.
— Да сжалится над вами Всевышний! — прошептал Сулейман, отчаянно дергая прикованной к трубе рукой. — Да простит Аллах ваши грешные души!
Затем огненные языки поглотили его.
КАИР
Покинув лавку Икбара, примерно через час инспектор Халифа сидел уже в одном из кабинетов британского посольства напротив Криспина Оутса. Он не стал звонить и договариваться о встрече — пусть разговор будет неожиданным. Явное нарушение дипломатического протокола пришлось Оутсу не по вкусу, однако отказать детективу помощник атташе не решился. В качестве защиты он выбрал слегка покровительственный тон, сдобренный, правда, безукоризненной английской вежливостью.
— И вы не имеете представления о том, куда могла скрыться эта Тэйра Маллрей? — продолжая беседу, осведомился Халифа.
— Увы! Ни малейшего, мистер Халифа. Как я заметил раньше, последний раз мы виделись с ней позавчера, когда я на своей машине подвез Тэйру из отеля в посольство. С того момента мы больше не контактировали. М-м… простите, боюсь вас разочаровать, но в посольстве не курят.
Юсуф спрятал только что извлеченную из кармана и еще не распечатанную пачку сигарет. В другом кармане лежали найденные у Икбара сокровища.
— В ее поведении не было ничего необычного или странного? — спросил он.
— Вы о мисс Маллрей?
— Да. Я о мисс Маллрей.
— Что вы имеете в виду под «необычным»?
— Не показалась ли она вам… озабоченной?
— Незадолго до нашей встречи мисс Маллрей обнаружила мертвое тело своего отца. Думаю, в подобных обстоятельствах любой из нас был бы несколько озабочен, не так ли?
— Я хотел сказать… Извините, с английским у меня…
— Напротив, мистер Халифа, ваш английский великолепен. Во всяком случае, он куда лучше моего арабского.
— Я хотел спросить: во время вашей последней встречи с мисс Маллрей не сложилось ли у вас впечатления, что она попала в неприятную историю? Может быть, она была напугана, говорила что-нибудь об угрозах?
— Нет. Насколько я помню, мисс Маллрей выглядела абсолютно нормально. Я уже рассказывал обо всем этом людям из Гизы. Уверяю, я всегда рад оказать содействие, но наша беседа… для меня она как бы повторяется.
