— Что здесь? — Чашка в руках девушки вибрировала, содержимое едва не расплескивалось.
Брюс хмыкнул:
— Тебе лучше знать. Ты же автор.
Она прищурилась, словно выцеливала направление выстрела.
— Что за листья ты бросил?
— Разные. — Брюс как можно небрежнее пожал плечами, хотя уже чуял, что это не пройдет. — Красноцветку, сахарицу, томник… А что, слишком остро?
— Ты хочешь меня отравить?
— Нет, — Брюс отперся совершенно искренне. — С чего ты взяла?
— Тогда попробуй сам! — Она резко протянула чашку. Часть похлебки выплеснулась на угли и зашипела, источая аромат горелого хлеба и трав.
Как она могла заподозрить неладное? Еще пару минут назад она — Брюс просто знал это! — ничего не подозревала, и вдруг… Как?!
Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, словно скрестив клинки и пытаясь пересилить противника. Наклоненная чашка все еще дрожала в руке девушки, и ее содержимое лилось на огонь. Душистый дым тек по прогалине, постепенно становясь просто едким.
— Мерзавец! — Элия швырнула чашку во тьму.
Удивленный гиппогриф высунул голову из-под крыла, сонно помаргивая.
— Это не отрава. — Хмурый Брюс отвел взгляд.
— Зачем?!
— Чтобы отправить тебя домой! Может, тогда меня оставят в покое?
— Ты!.. — от негодования она не находила слов, вскочила и выкрикнула свое излюбленное: — Да как ты посмел!
— Легко! — раздраженно огрызнулся Брюс, тоже поднимаясь. — Как ты посмела вломиться в мою жизнь и разрушить ее?!
— Да что ты вообще… Как ты… Гад и мерзавец!
— Самовлюбленная дура!
— Только посмей еще приблизиться ко мне!..
Она метнулась прочь, вернулась, хватая вещи и как попало распихивая их в сумку, снова ринулась прочь, в темноту, через чащобу. Только треск пошел.
Изумленный гиппогриф сунулся было следом, присмотрелся и попятился. Поколебавшись, он недовольно курлыкнул, пару раз тяжело хлопнул крыльями и взлетел неловко, как петух. Секунду-другую он бил крыльями где-то над головой (посыпались пестрые перья), а затем, видно, приноровившись, полетел прочь почти беззвучно.
Брюс с досадой опустился перед почти потухшим костерком, от которого невыносимо тянуло горечью. Содрал с запястья платок и раздраженно бросил его в огонь.
* * *
Ну и что теперь?
— Добился своего? — спросил Брюс невесть кого.
Тьма обступала прогалину со всех сторон, словно кулак смыкала. Качались взъерошенные ветерком ветви — черные, причудливые. Меж ними слабо горели точки дрейфующих поодаль медуз. Прибитый похлебкой огонек неуверенно высовывался меж прогоревших сучьев. Очень хотелось лечь рядом и выспаться.
И очень не хотелось рыскать по ночному лесу.
— Брюс! — от вопля Дьенка у Брюса снова заложило уши. — Брюс, она провалилась!
— Кто бы сомневался.
— Там трясина, и она… — Дьенк суматошно кружил вокруг. — Брюс, помоги!
— И не подумаю.
— Она провалилась почти с головой! — Если бы призраки умели дышать, то Дьенк вопил бы сейчас, задыхаясь. А так голос его звучал до неприличия ровно. Только взволнованно. — Самой ей не выбраться!
Вот ведь наказание на Брюсову голову…
— Где?
— Я… — Дьенк в ужасе замер. — Я не знаю! Я не могу показать… Я…
Тьфу!
Брюс, ругнувшись, поспешил в пролом в зарослях, оставленный убегавшей Элией. Во тьме искать следы невозможно, но она так лезла, не разбирая дороги, что, скорее всего, измочалила массу ветвей. И вряд ли удрала слишком далеко.
Проклятье! Да здесь темнотища! А после света костра так вообще словно в бочке со смолой. Даже летучие медузы куда-то подевались.
— Дьенк!
Перепуганное привидение возникло прямо перед Брюсом, заставив отшатнуться.
— Быстрее! Она тонет!
— Скажи ей, чтобы закричала. Иначе мне ее не найти…
Дьенк сгинул. Брюс во все стороны вертел головой, пытаясь приглядеться. Ночной лес вокруг жил своей жизнью: шелестели ветки, дробно протопало и пропыхтело справа, мигнули желтые огоньки слева. Крупная, с человеческую голову медуза зависла в ветках, как мягко горящий и ничего не освещающий фонарь. Россыпь зеленых светлячков на стволе рядом закрутила медленный завораживающий хоровод…
Брюс отпрыгнул прежде, чем что-то длинное попыталась сцапать его за ноги.
— Брюс… — Вернувшийся Дьенк казался ошарашенным. — Она не хочет.
— Чего не хочет?
— Звать на помощь.
И почему его это не удивляет?
— Отлично! Значит, я свободен.
— Она не выберется сама, — с отчаянием сказал Дьенк. — Помоги ей, пожалуйста!
— Забирайся в нее и заставь орать! Хотя бы подать голос!
— Я не могу.
— Боишься за себя?
— Я дал ей слово не делать этого.
Несколько мгновений Брюс недоверчиво таращился на него, решив, что ослышался. В сердцах сплюнул и в фигуральном, и прямом смысле, потому что наглый комар попытался залететь в рот.
Потом стал пробираться дальше. В темной чаще обманчивые карманы пустоты менялись непроходимыми зарослями. Земля под ногами, твердая, ворсистая от травы, местами поддавалась, хлюпая, а иногда заметно прогибаясь.
Нужно быть идиотом, чтобы нестись здесь сломя голову.
— Элия! — заорал Брюс, не выдержав. — Где ты?!
Кажется, что-то плюхнуло левее. И земля там чуть мерцала, словно покрытая прозрачной, белесой тканью.
— Я слышал тебя! — вскричал объявившийся Дьенк. — Я был с ней и слышал тебя. Ты близко!
— Элия, отзовись!..
Отозвалось все, кроме девушки. Что-то всполошилось в зарослях. Глухо ухнула сова.
— Отзовись же!.. Идиотка, — закончил Брюс с чувством, но вполголоса.
Упрямая девица молчала, словно воды в рот набрав. Или уже набрала? Брюс удвоил усилия, побежав туда, где померещился всплеск. И едва сам не сверзился, поскользнувшись. Земля вновь стала топкой и ненадежной. Удержаться помог ракитовый куст.
— Я вижу тебя! — Дьенк метался рядом.
— Я тоже вижу…
На почву, на пучки травы, на стволы деревьев здесь и впрямь словно плеснули сильно разведенной серебрянкой. Болото затаилось под тонким дерном, наверх проступая испариной белесых капель. И шагах в двадцати от Брюса поблескивающее покрывало было нарушено черным разрывом, в центре которого нечто активно ворочалось.
— Не дергайся! Я сейчас… — Брюс огляделся в поисках подходящего снаряжения.
— Уби… райся! — Элия задыхалась. — Без тебя… обой… дусь.
Вообще-то, надо признать, она держалась отлично, не паниковала, не барахталась и даже ухитрилась разжиться длинным прочным суком, который положила на трясину. Сук не давал ей погрузиться, но и только… До ближайших плакучих кустов девушка не дотягивалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
