В дверь постучались, и охранник передал большую картонную коробку со снедью, которую принесли из кафе. Сразу вслед за ним пришел Костя, причем не один.
Парня, которого он привел, звали Алексей, и был он хирургом. Небольшого ростика, с опущенными плечами, вечно улыбающимся лицом и маленькими суетливыми руками, он производил впечатление сильно пьющего человека. На коллективных гулянках он никогда не произносил тостов, не приглашал девушек танцевать, а лишь сидел в углу, то и дело подливая себе в рюмку. Встречаясь в коридоре, он почему-то не здоровался, стремясь скорее прошмыгнуть мимо.
Гриша ничего не знал об этом человеке, пока не услышал фамилию. Оказалось, это Коровин – тот самый, что пару лет назад спас рабочего химкомбината, у которого при взрыве котла в груди застрял манометр размером с банку сардин. Шесть часов операции потребовалось, чтоб извлечь манометр вместе с осколками стекла и очистить все от какой-то едкой химической дряни, которая натекла из камеры прибора.
– Хлеб наш насущный! – провозгласил Костя, доставая из коробки запеченных в фольге цыплят, салаты в пластиковых упаковках, фрукты и баночки с маринадами. Он опять был похож на хорька, раскладывающего в норе зимние припасы.
Новые участники застолья прервали разговор. Гриша курил, глядя в телевизор, и вспоминал своих. Он испытывал странное чувство вины перед товарищами, которые остались работать в «мясорубке» и обречены были отдавать ей силы, годы. Кому из них повезет так, как ему?
Гриша решил, что найдет время, накупит гору еды и выпивки и заявится на подстанцию, чтобы каждому сказать, что он ничего и никого не забыл. Только бы ребята не сочли это за выпендреж, только бы поняли правильно...
– За что пьем? – спросил Костя, наполняя рюмочки.
– За академика, – ответил Донской. – Того, который обосновал пользу каждодневного пития после еды. Только мы с Гришей фамилию не вспомнили. Ты не знаешь, случайно?
– Я перед поступлением работал фельдшером в вытрезвителе, – ответил Костя. – Так там этих академиков – через одного. И так они складно эту пользу обосновывают, черти...
– Что за люди здесь сегодня ходили? – спросил вдруг Алеша.
– Да, кстати, я тоже заметил, – присоединился Костя.
– Проверка из комиссии по лицензированию, – поморщился Донской. – Не ясно, что ли?
– Опять? – удивился Костя. – Ведь только недавно уже были какие-то. Чего они все ходят?
– А вот и ходят. Наверно, чуют, где можно малость жирок нарастить. Умники хреновы... «Вы нам тут не улыбайтесь, вы нам зубы не заговаривайте, мы и сами видим...» Насилу отвязался.
– В самом деле, Андрей, чего ты им улыбался? – произнес хирург. – Люди за деньгами пришли, а ты им улыбаешься. Надо было дать.
– Нечего прикармливать! А то завтра опять придут, да еще и других нахлебников приведут. Хотя, конечно... Рано или поздно придется давать.
– Вот за это и выпьем – чтоб один раз дать и больше их не видеть, – нетерпеливо проговорил Костя. – И хватит о грустном.
– Отнесись к этому философски, Андрей, – спокойно сказал Алеша, возвращая пустую рюмку на стол. – Жизнь – она вообще состоит из обид, проблем, унижений. Люди портят настроение тебе, им – кто-то еще. В каждой сфере есть свои чиновники, даже в искусстве, а уж тем более – в медицине...
– Философски... – хмыкнул Донской. – Был бы я философом – не стал бы у вас директором.
– А я – так вообще бы не пошел в медицину! – добавил Алеша.
– Почему? – спросил Гриша.
– Видишь ли, мой юный друг, – загадочно улыбнулся хирург, – с годами приходит понимание, что медицина – самое вредное, что придумало для себя человечество.
– Оригинально, – согласился Гриша. – А где аргументы?
– Человек по своей природе вообще самоликвидатор, – сказал Алексей. – А медицина – наиболее эффективный метод.
– Ну, завел свою шарманку! – с досадой сказал Костя.
– Ты пациентам это тоже говоришь? – иронично улыбнулся Гриша.
– Милый мой, пациенты понимают это лучше нас! Особенно когда их до полусмерти закормят порошками, заколют шприцами и раскромсают скальпелями. Но разница в том, что они видят это на примитивном, бытовом уровне, а я – на научном.
– Научном? А по-моему, разговор совершенно несерьезный. Что-то на уровне проповеди из сектантской листовки. Хотя, конечно, интересно выслушать от врача научное обоснование вреда медицины...
– Любой врач – прежде всего человек, часть природы. Человечество стремится выжить с помощью стимуляторов, а между тем у природы всегда было прямо противоположное средство выживания – естественный отбор. Слабые погибали – сильные выживали, чтобы дать миру еще более сильных и совершенных. Мы же, врачи, поступаем наоборот. Мы поддерживаем больных, немощных, слабых, а они плодят вовсе беспомощное потомство. Почитайте даже популярные журналы – девяносто пять процентов детей появляются на свет с явными патологиями. Ну и чем закончится эта искусственная антиэволюция?
– Эволюция тут ни при чем, – сказал Григорий. – У медицины совершенно другие задачи.
– Интересно знать, какие? – снисходительно усмехнулся Алексей.
– Я не хочу цитировать учебники. Мое мнение – медицина нужна, чтобы разум был как можно менее зависим от окружающей среды.
– От природы, ты хочешь сказать?
– И от природы в том числе. Вообще, это цель любой науки, даже экологии.
– А нужна ли нам независимость от природы? Нет, я спрошу по-другому: получается ли у нас быть независимыми от природы хоть на каплю больше, чем две, три тысячи лет назад?
– Я считаю, получается, и примеров сколько угодно. Вот, скажем, известна тебе история города Коканда?
– Город кретинов? Как же, как же...
– Нет больше города кретинов. Потому что наука выделила проблему йодного дефицита и подсказала, как ее решить.
– Ну, проблема-то далеко не решена... А знаешь ли ты, сколько лекарственных препаратов делают из трав, животных ферментов, минералов? Где уж тут независимость от природы...
– Значит, врачевание все-таки не противоречит ее законам? – рассмеялся Гриша. – А ты сам себе противоречишь.
– Хватит, тошнит уже от вас, умников чертовых! – рассердился Костя. – Вы – как лесорубы, ей-богу...
– Нет, подожди! – осадил его Алексей. – Разговор закончить надо. Назови мне хоть один природный процесс, похожий на то, что мы делаем с несчастными пациентами.
– Назову, и не один, – ответил Гриша. – Лекарственными травами, например, пользуются не только люди, но и собаки, олени, зайцы...
– Ну, травы – да, согласен, – неохотно кивнул хирург. – Но ты видел где-нибудь, чтобы олень ставил другому гипс, а заяц шарахал зайчиху дефибрилятором? Ты видел собаку, которая бегала бы с инсулиновым шприцем в зубах?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
